Неточные совпадения
Видя, например, с какой приветливостью и утонченной любезностью наш отец принимает г-на Боброва, сына сельского дьячка, достигшего хорошего положения своим трудом и личными достоинствами, ты можешь подумать, что в
глазах князя Облонского не существует никакой разницы между Виктором Аркадьевичем и
другими знакомыми — из аристократического круга Москвы и Петербурга, которых он принимает в своем доме.
— Останусь ли я в его
глазах самой красивой? Не заменит ли меня
другая в его сердце, хотя бы на минуту?
Их
глаза встретились. Они поклонились
друг другу издали. Он не подошел к ней тотчас же, ожидая минуты, когда она останется одна.
Всю ночь Ирена не сомкнула
глаз, мечтая и строя планы, один
другого заманчивее.
На
другой день, после обеда, Ртищев зашел к Ладомирским и нашел Анжелику сидящей перед роялем. Она не играла, а сидела неподвижно, устремив
глаза в одну точку.
Среднего роста, с маленькой головкой, покрытой роскошными черными волосами, с классически правильными чертами лица, Анжелика производила чарующее впечатление. Все переменилось в ней: желтый цвет кожи исчез, хотя лицо было матовое, смуглое, с нежным, то вспыхивающим, то пропадающим румянцем; даже выражение чудных
глаз стало
другое: неуверенность и упрямство заменились твердым взглядом, в котором светились энергия и уверенность в себе.
Один за
другим пожимая ее руку и не спуская с нее
глаз, Ртищев и Раковицкий засыпали ее вопросами о прошедших двух годах.
В
другое время она, наверное, угадала бы его любовь по выражению его
глаз, но теперь она ничего не видела, ничего не понимала, кроме своих собственных мук.
Оба связанные, хотя искусственно, но крепко, в
глазах света с посторонними, чуждыми им лицами, они вдруг увидали самих себя связанными
друг с
другом нравственно до гроба.
Образ дочери Анжелики, этого честного, не тронутого растлевающим дыханием жизни существа, неотступно носился перед
глазами влюбленного князя. Он не узнавал себя, насильственно зло смеялся над собой, составлял в уме планы, один
другого решительнее, не доводил их до конца, чувствуя, что покорность, безусловное доверие к нему со стороны Ирены создали вокруг нее такую непроницаемую броню, разрушить которую не хватило сил даже в его развращенном сердце.
Они шли около получаса, разговаривая, смеясь, как истинные влюбленные, счастливые возможностью быть вместе, вдали от посторонних взоров, идти по мягкой траве, вдыхать благоухание леса, смотреть
друг другу в
глаза, слушать
друг друга, делиться впечатлениями или даже просто молчать, что при любви бывает подчас красноречивее слов.
Что такое фамилия? Разве не может быть однофамильцев? Он собственными
глазами видел в Москве вывеску портного Перелешина. Кто будет знать, что именно он муж этой кокотки? Они с будущей женой не увидят
друг друга в
глаза, — мысленно стал приводить он себе доводы в пользу подобной аферы. Наконец, кто знает, если ей повезет как Анжель, он может всегда потребовать от нее крупную сумму в виде отступного, под угрозой предъявления на нее прав мужа, и она не откажет, да и не посмеет отказать ему.
Тревожный огонек на секунду мелькнул в его
глазах: он спрашивал себя, что мог доктор или кто-нибудь
другой сказать об нем молодому человеку, давно уже потерянному им из виду.
Их взгляды встретились, подобно двум ударившимся
друг о
друга стальным лезвиям мечей — светлые
глаза князя твердо выдержали потемневший взор Анжель.
Сама вывеска отеля — «Hôtel Normandy» — с бросающейся в
глаза грамматической ошибкой, явилась вследствие желания его первого владельца отличить свое учреждение от
других отелей Парижа, носящих фирму «Hôtel de la Normandie», которых несколько, и один из них принадлежит даже к лучшим, первоклассным.
Явившийся аккуратно на
другой день рекомендованный доктором Шарко гипнотизер, оказавшийся маленьким, юрким еврейчиком, с большими бегающими
глазами, горевшими каким-то темным огнем, осмотрев больную, обратился к князю и в упор спросил его...
— Насколько мне известна сущность гипнотизма, — начал князь, опустив
глаза и избегая взгляда гипнотизера, который сидел против него у письменного стола, — она состоит в особой способности лица, настолько подчинять себе волю
другого человека, что последний бессознательно и беспрекословно исполняет его приказания, хотя бы исполнение их длилось целый неопределенный период времени.
Теперь же он был в совершенно
другой стороне. Первое, что бросилось ему в
глаза, это небольшая часовня, построенная на набережной почти у самой реки.
Мы довольно долго стояли друг против друга и, не говоря ни слова, внимательно всматривались; потом, пододвинувшись поближе, кажется, хотели поцеловаться, но, посмотрев еще в
глаза друг другу, почему-то раздумали. Когда платья всех сестер его прошумели мимо нас, чтобы чем-нибудь начать разговор, я спросил, не тесно ли им было в карете.
Он чувствовал, что если б они оба не притворялись, а говорили то, что называется говорить по душе, т. е. только то, что они точно думают и чувствуют, то они только бы смотрели в
глаза друг другу, и Константин только бы говорил: «ты умрешь, ты умрешь, ты умрешь!» ― а Николай только бы отвечал: «знаю, что умру; но боюсь, боюсь, боюсь!» И больше бы ничего они не говорили, если бы говорили только по душе.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А
глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. //
Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Одессу звучными стихами // Наш
друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В
глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
И что ж?
Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными
глазами //
Другие строки. В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал
другим губернским городам: сильно била в
глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных.