Неточные совпадения
Великий князь подарил этот терем боярину Савелия за верную службу, вскоре после похода под Казань, и что с тех пор
стал тут жить боярин с семейством до самой опалы великокняжеской.
Они, и особенно грек, кардинал Виссарион,
стали внушать папе Пию мысль, что с
великим князем московским нужно обделать разом два дела: обратить его в католичество и получить помощь для борьбы с турками.
Митрополит на торжественных службах, обращаясь к нему,
стал называть его царем: «Божиею милостью радуйся и здравствуй, преславный царь Иван,
великий князь всея Руси, самодержец» [А. Н. Майков — «Иван III».].
Псковитяне предложили новгородцам свое посредничество между ними и
великим князем, но совет новгородский им отвечал: «Если вы добросовестны и нам не вороги, а добрые соседи, то вооружайтесь и
станьте за нас против самовластия московского, а кланяться вашему владыке не хотим, потому что считаем это дело зазорным, да и ходатайства вашего не желаем, а коли вы согласны на наше предложение, то дайте знать и мы сами будем вам всегда верны и дружественны».
Новопоставленный владыка Феофил, тронутый приемом и милостями
великого князя, начал стараться прекратить распрю между ним и новгородцами и успел бы в этом, так как народ
стал поддаваться на его увещевания, но вдруг открылся мятеж со стороны, никем неожиданной.
Бояре, впущенные в палату,
стали низко кланяться
великому князю; он в свою очередь ласково приветствовал их наклонением головы.
По окончании поздравлений духовник великокняжеский
стал говорить молитву, затем поставил под иконами водоосвященные свечи, освятил воду и, обернув сосуд с нею сибирскими соболями, поднес ее
великому князю, окропил его, бояр и всех находившихся в палате людей.
Великий князь встал, приложился к животворящему кресту и поднятому из Успенского собора образу святого великомученика Георгия, высеченному на камне [Этот образ вывезла из Рима
великая княгиня Софья Фоминишна.], а за ним
стали прикладываться другие.
По окончании богослужения
великий князь снова сел на трон, а слуги
стали накрывать столы: один для
великого князя и
князей Верейских, другой, названный окольничьим, для избранных и ближних бояр, и третий, кривой, для прочих бояр, окольничьих и думных дворян.
Когда известная уже читателям запись была прочитана, лицо
великого князя сделалось сумрачно, бояре и
князья стали переглядываться между собою, поглаживать свои бороды, приготовляясь говорить, но, видимо, никто первый не решался нарушить торжественную тишину. Иоанн Васильевич обвел глазами собрание, остановив на несколько мгновений свой взгляд на Назарии, сидевшем с опущенной долу головой, и на митрополита, погруженного в глубокие, видимо, тяжелые думы.
Сама Марфа соглашалась на сдачу города, с условием, чтобы суд оставался по-старине. Это условие служило ей безопасностью, но, узнав непреклонность
великого князя, снова
стала восстановлять против него народ. Голос ее, впрочем, потерял большую часть своей силы ввиду вражды ее с Чурчилою, боготворимым народом, который называл его кормильцем Новгорода, так как он не раз отбивал у москвитян обозы с провиантом.
Судорожно затрепетал княжич. По лицу его, которое сделалось подобно белому плату, пробежала какая-то дума; она вспыхнула во взорах его. О, это была дума раздольная!.. Свобода… венец… народ… милости… может быть, и казнь… чего не было в ней? Узник, дитя, только что игравший цветными камушками,
стал великим князем всея Руси!
Неточные совпадения
Если б ты Траяновой тропой // Средь полей помчался и курганов, — // Так бы ныне был воспет тобой // Игорь-князь, могучий внук Траянов: // «То не буря соколов несет // За поля широкие и долы, // То не стаи галочьи летят // К Дону на
великие просторы!» // Или так воспеть тебе, Боян, // Внук Велесов, наш военный
стан: // «За Суло́ю кони ржут, // Слава в Киеве звенит, // В Новеграде трубы громкие трубят, // Во Путивле стяги бранные стоят!»
— Это… это генерала-с. Действительно не пускал, и ему к вам не
стать. Я,
князь, человека этого глубоко уважаю; это… это
великий человек-с; вы не верите? Ну, вот увидите, а все-таки… лучше бы, сиятельнейший
князь, вам не принимать его у себя-с.
Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие язы́ки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские люди
стали селиться в той стороне. Константин Васильевич,
великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний Новгород, назвал из чужих княжений русских людей и расселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так летопись говорит, а народные преданья вот что сказывают:
— А как ты с
великим князем в маскараде встретился? —
стал его подзадоривать Лябьев.
«Вдруг, когда после громкого пения в церкви сделалось тихо, и слышались только молитвы, вполголоса произносимые священником, раздался какой-то легкий стук за дверями, — отчего он произошел, не знаю, помню только то, что я вздрогнул и что все, находившиеся в церкви, с беспокойством оборотили глаза на двери; никто не вошел в них, это не нарушило молчания, но оно продолжалось недолго — отворяются северные двери, из которых выходит
великий князь Николай Павлович, бледный; он подает знак к молчанию: все умолкло, оцепенев от недоумения; но вдруг все разом поняли, что императора не
стало, церковь глубоко охнула.