— Ну, что скажете вы теперь, советные мужи Новгорода Великого? Прячьтесь скорей в подпольные норы домов своих, или несите Иоанну на золотом блюде серебряные головы чтимых старцев,
защитников родины. Исполнились слова мои: опустились ваши руки. Кто же из вас будет Иудой-предателем? Спешите, пока все не задохлись еще совестью, пока гнев Божий не разразился над вами смертными стрелами.
— Вы даже улыбнулись, подчеркнув этим неуважение к
защитнику родины и чести армии, — неуважение, на которое я вправе ответить револьверной пулей.
Типичным образцом этих подневольных
защитников родины, носивших на сером картузе крест с словами „за веру и царя“, был для меня денщик отца из государственных крестьян (однодворцев, по тамошнему прозвищу) Чесноков.
— Ну, что скажете вы теперь, советные мужи Новгорода Великого? Прячьтесь скорей в подпольные норы домов своих, или несите Иоанну на золотом блюде серебряные головы чтимых старцев,
защитников родины. Исполнились слова мои: опустились ваши руки. Кто же из вас будет Иудой-предателем? Спешите, пока все не задохлись еще совестью, пока гнев Божий не разразился над вами смертными стрелами.
Неточные совпадения
Гремела до тех пор, пока не отошел от платформы поезд, увозивший героев,
защитников маленькой Сербии, на их многострадальную
родину, к возможной смерти, к бесспорной славе…
Можно сказать, что и в среде наших самых выдающихся эмигрантов немного было таких стойких
защитников своего исповедания веры, как Толстой. Имена едва ли только не троих можно привести здесь, из которых один так и умер в изгнании, а двое других вернулись на
родину после падения царского режима: это — Герцен, Плеханов и Кропоткин.
Даже Ахлёстин, — она считала его все-таки
защитником сословных взглядов, — казался ей искреннее и цельнее Александра Ильича. Она не могла отличить в нем привычки к известного рода дилетантству от убежденности человека, имеющего свои взгляды, способного вдумываться в судьбы всего человечества и своей
родины. Брошюр его она не читала.