Неточные совпадения
Холодный пот от смертельного ужаса выступал на всем
теле несчастного
князя Василия.
— И что ты, батюшка-князь, я и без всякой корысти рада стараться для твоей милости; все, что смогу, сделаю, авось Господь милосердный на ноги поставит нашего молодчика. Уже и молодчина же он из себя: лицом красавец писаный,
тело белое, как кипень, сложенье, что твой богатырь… Видно сейчас, что не простого рода…
— Его повесят только для вида, — продолжал гость. — Учитель найдет способ передать ему напиток, приняв который перед казнью, он впадет в продолжительный обморок и по виду будет казаться мертвецом; затем
тело надо будет украсть, так как учитель не может просить трупа
князя Воротынского для вскрытия, его ему не дадут и даже могут заподозрить…
Зала, где лежало на столе бездыханное, одетое в военный мундир
тело князя, еще вчера так радушно принявшего Гиршфельда, была битком набита собравшейся на первую панихиду публикой.
Эти распоряжения подали основание молве, быстро облетевшей всю Россию и проникшей за границу, будто
тело князя вынуто было из гроба и зарыто бесследно во рву херсонской крепости.
Неточные совпадения
На третий день после ссоры
князь Степан Аркадьич Облонский — Стива, как его звали в свете, — в обычайный час, то есть в 8 часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване. Он повернул свое полное, выхоленное
тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.
И изрек Боян, чем кончить речь // Песнотворцу
князя Святослава: // «Тяжко, братья, голове без плеч, // Горько
телу, коль оно безглаво». // Мрак стоит над Русскою землей: // Горько ей без Игоря одной.
У Софии в Полоцке, бывало, // Позвонят к заутрене, а он // В Киеве, едва заря настала, // Колокольный слышит перезвон. // И хотя в его могучем
теле // Обитала вещая душа, // Всё ж страданья
князя одолели, // И погиб он, местию дыша. // Так свершил он путь свой небывалый. // И сказал Боян ему тогда: // «
Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалый // Не минуют божьего суда».
Улетят, развеются туманы, // Приоткроет очи Игорь-князь, // И утру кровавые я раны, // Над могучим
телом наклонясь».
Уж с утра до вечера и снова — // С вечера до самого утра — // Бьется войско
князя удалого, // И растет кровавых
тел гора. // День и ночь над полем незнакомым // Стрелы половецкие свистят, // Сабли ударяют по шеломам, // Копья харалужные трещат. // Мертвыми усеяно костями, // Далеко от крови почернев, // Задымилось поле под ногами, // И взошел великими скорбями // На Руси кровавый тот посев.