Эти распоряжения подали основание молве, быстро облетевшей всю Россию и проникшей за границу, будто
тело князя вынуто было из гроба и зарыто бесследно во рву херсонской крепости.
Неточные совпадения
Они раболепной толпой теснились в его приемных, а
князь зачастую совсем не принимал их и не выходил к ним, а если и появлялся перед ними, то босой, в халате, одетом прямо на голое
тело.
«Невинность не терпит оправдания; всякий имеет свою систему, так и по службе я имею свою. Мне не переродиться и поздно! Светлейший
князь! Успокойте остатки моих дней!.. Шея моя не оцарапана — чувствую сквозную рану, —
тело мое изломано. Я христианин, имейте человеколюбие! Коли вы не можете победить свою немилость, удалите меня от себя. Но что вам сносить от меня малейшее беспокойство. Добродетель всегда гонима. Вы вечны, мы кратки».
Между тем один генерал-адъютант, два флигель-адъютанта на лошадях, в сопровождении одного эскадрона кирасирского
князя Потемкина полка, в траурном одеянии, с литаврами, покрытыми черным сукном, возвестили городу о времени выноса
тела, которое назначено было на другой день в 8 часов утра.
Известно государю императору, что
тело покойного
князя Потемкина до ныне еще не предано земле, а держится в особо сделанном под церковью погребу, и от людей бывает посещаемо, а потому, находя сие непристойным, высочайше соизволяет, дабы
тело без дальнейшей огласки в самом же том погребу погребено было в особо вырытую яму, поверх засыпано землею и выглажено, как бы его никогда не бывало.
Зала, где лежало на столе бездыханное, одетое в военный мундир
тело князя, еще вчера так радушно принявшего Гиршфельда, была битком набита собравшейся на первую панихиду публикой.
Неточные совпадения
На третий день после ссоры
князь Степан Аркадьич Облонский — Стива, как его звали в свете, — в обычайный час, то есть в 8 часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване. Он повернул свое полное, выхоленное
тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.
И изрек Боян, чем кончить речь // Песнотворцу
князя Святослава: // «Тяжко, братья, голове без плеч, // Горько
телу, коль оно безглаво». // Мрак стоит над Русскою землей: // Горько ей без Игоря одной.
У Софии в Полоцке, бывало, // Позвонят к заутрене, а он // В Киеве, едва заря настала, // Колокольный слышит перезвон. // И хотя в его могучем
теле // Обитала вещая душа, // Всё ж страданья
князя одолели, // И погиб он, местию дыша. // Так свершил он путь свой небывалый. // И сказал Боян ему тогда: // «
Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалый // Не минуют божьего суда».
Улетят, развеются туманы, // Приоткроет очи Игорь-князь, // И утру кровавые я раны, // Над могучим
телом наклонясь».
Уж с утра до вечера и снова — // С вечера до самого утра — // Бьется войско
князя удалого, // И растет кровавых
тел гора. // День и ночь над полем незнакомым // Стрелы половецкие свистят, // Сабли ударяют по шеломам, // Копья харалужные трещат. // Мертвыми усеяно костями, // Далеко от крови почернев, // Задымилось поле под ногами, // И взошел великими скорбями // На Руси кровавый тот посев.