Неточные совпадения
Не спит княжна и всякие думы думает. Разбудить, разве, няньку Панкратьевну, да начнет она причитать над ней, да с уголька спрыскивать: сглазил-де недобрый человек ее деточку, сказки, старая, начнет рассказывать, все до единой княжне знакомые. Чувствуется княжне, что не понять Панкратьевне, что с ней делается, да и объяснить нельзя: подвести, значит, под гнев старухи Танюшу —
свою любимицу. Доложит она
как раз князю — батюшке, а тот, во гневный час, отошлет Танюшу
в дальнюю
вотчину — к отцу с матерью.
Ее отец с матерью и двумя ее старшими братьями, случайно отбившись от
своего табора, попали
в дальнюю
вотчину князя Василия Прозоровского, где у последнего были громадные табуны лошадей, и так
как цыган Веденей оказался отличным коновалом, то князь Василий охотно принял его
в свою дворню, отвел ему землю под постройки и помог обзавестись оседлым хозяйством.
В одну из летних поездок князя Василия, после женитьбы, с семьей
в эту
вотчину, трехлетней княжне Евпраксии приглянулась семилетняя смуглянка Танюша, встреченная ею
в саду. Каприз девочки,
как и все капризы
своей единственной боготворимой дочки, был исполнен князем Василием: цыганочка Танюша была взята
в княжеский дом и княжна Евпраксия стала с нею неразлучной, привязавшись всей душою, к величайшей досаде старой няньки, к этому «иродову отродью»,
как прозвала Танюшу Панкратьевна.
— Передаст князю, тот
как раз меня со двора долой, да и отправит
в свою вотчину к отцу с матерью, тогда прощай план кровавой мести, только и возможный под кровлей княжеского дома, при близости к молодой княжне! — с ужасом думала она.
Оставим обывателей и обывательниц дальней княжеской
вотчины,
как знающих, так и догадывающихся о предстоящем радостном для семейства князя Василия событии, жить
в сладких мечтах и грезах о лучшем будущем и перенесемся снова
в ту, ныне почти легендарную Александровскую слободу, откуда не менее кажущийся легендарным царь-монах, деля
свое время между молитвами и казнями, правил русской землей, отделившись от нее непроницаемой стеной ненавистной ей опричнины.
Он, с самого начала, еще
в вотчине, старался отогнать даже от самого себя, а не только сообщать Воротынскому и другим,
свое томительное предчувствие, что сватовство княжны Евпраксии не обойдется так благополучно,
как оно казалось по ходу дела.
Неточные совпадения
— Погляжу я на вас, сударыня,
как на покойника-то, на Ивана-то Григорьича, с лица-то вы похожи, — говорил Марко Данилыч, разглядывая Марью Ивановну. — Хоша я больно малешенек был,
как родитель ваш
в Родяково к себе
в вотчину приезжал, а
как теперь на него гляжу — осанистый такой был, из себя видный, говорил так важно… А душа была у него предобреющая. Велел он тогда собрать всех нас, деревенских мальчишек и девчонок, и всех пряниками да орехами из
своих рук оделил… Ласковый был барин, добрый.
Вся Москва от мала до велика ревностно гордилась
своими достопримечательными людьми: знаменитыми кулачными бойцами, огромными,
как горы, протодиаконами, которые заставляли страшными голосами
своими дрожать все стекла и люстры Успенского собора, а женщин падать
в обмороки, знаменитых клоунов, братьев Дуровых, антрепренера оперетки и скандалиста Лентовского, репортера и силача Гиляровского (дядю Гиляя), московского генерал-губернатора, князя Долгорукова, чьей
вотчиной и удельным княжеством почти считала себя самостоятельная первопрестольная столица, Сергея Шмелева, устроителя народных гуляний, ледяных гор и фейерверков, и так без конца, удивительных пловцов, голубиных любителей, сверхъестественных обжор, прославленных юродивых и прорицателей будущего, чудодейственных, всегда пьяных подпольных адвокатов,
свои несравненные театры и цирки и только под конец спортсменов.
При почти затворнической жизни
в Грузине граф посвятил всю
свою деятельность управлению
своею обширною
вотчиною, состоящею из 15 деревень, вникал
в малейшие подробности жизни:
как и кому ходить
в церковь,
в какие колокола звонить,
как ходить с крестным ходом и при других церковных церемониях.
Как помещик, он особенно заботился о том, чтобы у него было более рабочих крепостных рук, почему терпеть не мог
в своей вотчине холостых и вдовых крестьян.
Между тем князь продолжал скакать и уже далеко оставил за собою холопей. Он положил на мысль еще до рассвета достичь деревни, где ожидала его подстава, а оттуда перевезть Елену
в свою рязанскую
вотчину. Но не проскакал князь и пяти верст,
как увидел, что сбился с дороги.