Неточные совпадения
Это доказывалось списком жертвователей за
время двадцатилетнего управления монастырем игуменьей Досифеей, среди которых
самыми щедрыми вкладчиками были сибирские золотопромышленники, обращавшиеся к ней, дабы она помянула
в своих молитвах
этих погрязших
в грехе и корысти служителей «золотого тельца».
28 июля 1456 года настоящую икону, с торжественным крестным ходом
сам великий князь с детьми, митрополит всея Руси святой Ионой, с духовенством и народом проводил до бывшего тогда
в предместье Москвы Савина монастыря, и с того же
времени установлен
в воспоминание об
этих проводах крестный ход 28 июля, который совершается
в Москве и ныне.
Старик
этот, по мнению одних, был «колдун», «кудесник», по мнению других «масон», третьи же утверждали, что он был «оборотень». Никто не посещал старика, не было у него, видимо, ни родных, ни знакомых, только два раза
в год,
в определенное
время и всегда ночью, у «кровавого домика» происходил съезд всевозможных, и городских, и дорожных экипажей. К старику собирались знатные бары, но что они делали там, оставалось неизвестным для
самых любопытных, там ворота были высоки, а окна запирались плотными ставнями.
Стоял конец июля. Ягодный сезон был
в самом разгаре.
Это особенно было заметно
в Москве, красовавшейся
в то
время своими рощами и садами. Прямо перед «очами векового Кремля» лежали «Садовники», многие столетия смотрел на них Кремль, любуясь их зеленью; оттуда, по ветру к нему навевался сладкий запах цветов и трав; там целые слободы заселены были садоводами; к Кремлю же примыкала цветущая поляна (нынешная Полянка), с прудами, рыбными сажалками и с заливными озерами.
Забывшись на какой-нибудь час
времени, он
в шестом часу был уже на ногах и, вскочив с постели, надел туфли и халат. На дворе было еще совершенно темно. Он
сам зажег, стоявшие на столе, восковые свечи и стал ходить по своей спальне.
Это была большая комната
в три окна, выходившие
в обширный сад,
в котором среди густых деревьев, покрытых инеем, чуть брезжил поздний рассвет зимнего дня.
Сам Глеб Алексеевич от души радовался
этой перемене
в характере своей невесты, и даже сомнения насчет ее искренности, посещавшие его
в первое
время, совершенно исчезли.
Гости разъехались, когда над первопрестольной столицей уже брезжило раннее зимнее утро. Для многих из действующих лиц нашего правдивого повествования
этот рассвет не был светлым предзнаменованием. С
этого времени в их жизни начинались непроглядная ночь, и во главе
этих обреченных людей стоял
в это мгновенье счастливый молодой муж, им
самим избранной, безумно любимой жены — Глеб Алексеевич Салтыков.
И на
самом деле, много хороших часов провел Глеб Алексеевич Салтыков, создавая для своей будущей молодой жены
это гнездышко любви, конечно, не без значительной доли эгоистического чувства, сосредоточенного
в сладкой мечте осыпать
в нем горячими ласками, избранную им подругу жизни. Мечты его были, как мы знаем, разрушены, и он не любил
эту комнату и за последнее
время избегал входить
в нее.
— Что моя воля по всем,
это я с измальства знаю, да и тебе
это ведомо. Я напредки говорю только. Ты тоже не очень ублажай его да ходи за ним. Нужен он нам до поры до
времени, а там — хоть и
в могилу
самый раз. Я к тому говорю, может мысль
в твою башку запала, его вызволить и
самой барыней сделаться, так ты
этого не дождешься.
Само собою разумеется, что началось следствие, которое привело Докукина к казни. Во все
время суда Докукин оставался при своем убеждении и с ним же умер на плахе. Было немало и других примеров
в этом же роде, которые потонули
в общем море тогдашней уголовщины.
Для Фимы она стала такой же ненавистной, как и для остальной прислуги барыней, ненавистной еще более потому, что она постоянно находилась перед ее глазами, была единственным близким ей человеком, от которого у Салтыкова не было тайны, а между тем, ревность к жене Глеба Алексеевича, вспыхнувшая
в сердце молодой девушки, отвращение к ней, как к убийце, и боязнь за жизнь любимого человека, которого, не стесняясь ее, Дарья Николаевна грозилась
в скором
времени уложить
в гроб, наполняли сердце Фимки такой страшной злобой против когда-то любимой барыни, что от размера
этой злобы содрогнулась бы
сама Салтычиха.
— Вижу, что верить-то тебе
этому не хочется… Да я и не неволю… Глазам своим может поверишь больше… Приходи завтра
в это же
время ко мне… Я проведу тебя
в садик
в беседку, где голубки-то милуются,
сам увидишь… Участь моя горькая, что мне делать и не придумаю… Намеднись стыдить ее начала, так она со мной
в драку…
Вечная буря царствовала
в доме Салтыковых. Все дрожало, все трепетало под гнетом тяжелой руки «властной помещицы». Подобно птичкам во
время бури и грозы, забирающимся
в самую густую листву дерев и, чутко насторожась, внемлящим разбушевавшейся природе, Костя и Маша по целым часам сидели
в укромных уголках своей комнаты, разделенной ширмами, и с нежных дней раннего детства привыкли находить
в этой близости спасительное средство к уменьшению порой обуявшего их панического страха.
В то
время, когда происходила описанная нами сцена
в кабинете «власть имущей
в Москве особы», Дарья Николаевна Салтыкова уже встала, оделась тщательнее обыкновенного и занялась хозяйственными распоряжениями. На нее снова, как говорили дворовые, нашел «тихий стих». Она была на
самом деле
в прекрасном расположении духа и даже говорила со всеми ласковым, медоточивым голосом. Происходило
это от приятно вчера проведенного вечера и от предвкушения сладости сегодняшнего второго свидания.
Дело ее приняло официальный характер, начались уже настоящие формальные допросы и обыски. Для производства
этого дела назначены были особые чиновники, инспектор — так
в описываемое нами
время назывались частные пристава — Волков и князь Цицианов. Им было строго внушено вести дело «беспроволочно», так как
в нем заинтересована
сама государыня. Горячо, вследствие
этого, принявшись за дело, следователи
в короткое
время добыли много данных, говоривших против обвиняемой.
Сотрудниками Ф. Г. Волкова по составлению
этой программы были известные
в то
время драматург А. П. Сумароков и стихотворец М. М. Херасков, но
в ней видно и участие
самой Екатерины; так
в отделениях
этого шуточного маскарада сквозила намеченная ею программа ее царствования.
Неточные совпадения
В военное
время человек
этот наделал бы чудес: его бы послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные места, украсть перед носом у
самого неприятеля пушку, —
это его бы дело.
— Ради
самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь если на
это глядеть, тогда и
в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть
время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему
это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по
самому лицу;
в то же
самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.
Все мысли их были сосредоточены
в это время в самих себе: они думали, каков-то будет новый генерал-губернатор, как возьмется за дело и как примет их.
Сперва ученый подъезжает
в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает
самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то страна? или: не принадлежит ли
этот документ к другому, позднейшему
времени? или: не нужно ли под
этим народом разуметь вот какой народ?