Вот что припомнил Дмитрий Санин, когда в
тишине кабинета, разбирая свои старые бумаги, он нашел между ними гранатовый крестик.
Когда он, в мертвой
тишине кабинета, сел облокотившись на руки над запыленным письменным столом покойника, в его воображении спокойно и значительно, одно за другим, стали представляться воспоминания последних дней, в особенности Бородинского сражения и того непреодолимого для него ощущения своей ничтожности и лживости в сравнении с правдой, простотой и силой того разряда людей, которые отпечатались у него в душе под названием: они.
Неточные совпадения
Сходить в
кабинет за книгой мешала лень, вызванная усталостью, теплом и необыкновенной
тишиной; она как будто всасывалась во все поры тела и сегодня была доступна не только слуху, но и вкусу — терпкая, горьковатая.
Чинность и
тишина росли по мере приближения к
кабинету. Старые горничные, в белых чепцах с широкой оборкой, ходили взад и вперед с какими-то чайничками так тихо, что их шагов не было слышно; иногда появлялся в дверях какой-нибудь седой слуга в длинном сертуке из толстого синего сукна, но и его шагов также не было слышно, даже свой доклад старшей горничной он делал, шевеля губами без всякого звука.
Несколько минут в
кабинете царила невозмутимая
тишина. Степан продолжал стоять на коленях. Наконец, Алексей Андреевич очнулся и захлопал в ладоши.
В один из таких вечеров я сидел у себя в
кабинете над атласом по топографической анатомии. Кругом была полная
тишина, и только изредка грызня мышей в столовой за буфетом нарушала ее.
Несколько времени в
кабинете царила
тишина. Мягкий пушистый ковер, которым был покрыт пол
кабинета Шувалова, заглушал шум шагов Свиридова и князя Лугового.