В числе особенных прав, принадлежащих великому магистру, было право позволять рыцарям «
пить воду», чего, после вечернего колокольного звона, никто кроме него разрешить не мог.
Неточные совпадения
— Тогда, тогда несподручно
было, потому и не взял… Хозяин его всем
был на памяти… а теперь, сколько
воды утекло… Все перемерли…
Один раз, за какую-то провинность, телесное наказание
было заменено обливанием
водою на двор у колодца, причем «дурак» дал полную волю своим бранным излияниям.
О муже около полугода не
было ни слуху, ни духу. Он канул точно в
воду.
Для смазливого личика он
был готов на все жертвы, до измены барину включительно, хотя к Виктору Павловичу он
был очень привязан и готов идти за него в огонь и в
воду, не по долгу слуги, а по собственному побуждению.
— Что им
будет за радость смотреть на двух одинаковых, как две капли
воды… Это скучно… Да притом, они не
будут знать в кого им влюбляться, а теперь для них это ясно…
Блюстителем за точным исполнением
был назначен Петр Иванович Давыдов, квартальный надзиратель, который по средине дороги устроил себе из привязанной на шесте рогожи шатер и, укрывшись от непогоды под рогожную защиту, подкреплял силы свои смесью ямайского рома с горячею
водою.
Тщеславная, жаждущая успеха, блеска, она
была в большой зале под восторженными взглядами мужчин, среди завистливого шепота дам и девиц, как рыба в
воде.
Этот небольшой замок стоит среди берез,
елей и сосен и красиво смотрит в запруду,
вода которой подходит под самый его фундамент.
Девизом подобных женихов в выборе невест
были русские пословицы: «
Была бы коза да золотые рога» и «С лица не
воду пить».
Ему казалось, что он, мучимый страшною жаждою, наклонился к холодному, прозрачному роднику,
пил ледяную
воду,
пил, не отрываясь, не переводя дыхания…
Это
были три водовоза случайно приехавших за
водой.
Они вчетвером стали шарить в проруби и после нескольких попыток багор зацепился за что-то мягкое, и на поверхности
воды, а затем на лед
был вытащен оконевший труп несчастного самоубийцы.
Не
было дома из конца в конец столицы, где в течение почти полугода не шли бы толки об исчезновении как в
воду канувшей красавицы.
— Поезжайте в Киссинген или в Эмс, — начал доктор, — там проживете июнь и июль;
пейте воды; потом отправляйтесь в Швейцарию или в Тироль: лечиться виноградом. Там проживете сентябрь и октябрь…
Сергей Иванович давно уже отобедал и
пил воду с лимоном и льдом в своей комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почерневшею, мокрою спиной и грудью, с веселым говором ворвался к нему в комнату.
— Я здесь с коляской, но и для твоего тарантаса есть тройка, — хлопотливо говорил Николай Петрович, между тем как Аркадий
пил воду из железного ковшика, принесенного хозяйкой постоялого двора, а Базаров закурил трубку и подошел к ямщику, отпрягавшему лошадей, — только коляска двухместная, и вот я не знаю, как твой приятель…
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло.
Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной
водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов,
вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Татьяна любопытным взором // На воск потопленный глядит: // Он чудно вылитым узором // Ей что-то чудное гласит; // Из блюда, полного
водою, // Выходят кольца чередою; // И вынулось колечко ей // Под песенку старинных дней: // «Там мужички-то всё богаты, // Гребут лопатой серебро; // Кому
поем, тому добро // И слава!» Но сулит утраты // Сей песни жалостный
напев; // Милей кошурка сердцу дев.
Но уж дробит каменья молот, // И скоро звонкой мостовой // Покроется спасенный город, // Как будто кованой броней. // Однако в сей Одессе влажной // Еще
есть недостаток важный; // Чего б вы думали? —
воды. // Потребны тяжкие труды… // Что ж? это небольшое горе, // Особенно, когда вино // Без пошлины привезено. // Но солнце южное, но море… // Чего ж вам более, друзья? // Благословенные края!