В саду уже было почти светло и группы деревьев с ярко-зеленной листвой, покрытой каплями росы, блестели, освещенные каким-то чудным блеском перламутрового неба. Кругом была невозмутимая тишина. Даже со стороны города не достигало ни малейшего звука. Ни один листок не шелохнулся и ни одной зыби
не появлялось на местами зеркальной поверхности запущенных прудов.
Неточные совпадения
Положение их было
не из приятных, и они
не знали, что им делать и как
появиться перед лицом монарха; они должны были бросить своих жен и спешить в столицу.
Виктор Павлович остался один и начал читать найденную им в спальне дяди книгу, но вскоре бросил. Он ничего
не понимал из читаемого, печатные строки прыгали перед его глазами, их застилал какой-то туман. Оленин встал и стал нервными шагами ходить по кабинету. Время тянулось бесконечно долго. Наконец, дверь кабинета отворилась и на ее пороге
появился весь бледный, растерянный Петрович.
Он
не успел даже побывать у Похвисневых, как
появилась Ирена с своими грозными предписаниями. И все надо было исполнить.
Когда на престол вступил император Павел Петрович, как известно, благоволивший к ордену с юношеских лет, то при восстановлении им в так называемых тогда «присоединенных от Польши областях», существовавшие там прежние порядки по внутреннему управлению,
появились некоторые финансовые вопросы об «острожской ординации», доходы с которой, при волнениях, происходивших в Польше, давно уже
не поступали в казну мальтийского ордена.
Но теперь христианству уже
не страшны поклонники Магомета, у него
появился новый и пожалуй опаснейший враг — это бывшие поклонники Христа, выкормленные и пригретые, подобно змеям, на лоне католической церкви…
Ирена со свойственной ей силой воли,
не показала и виду, что это известие ошеломило ее, но в тот же вечер она
появилась перед сидевшим на диване мрачным и озлобленным — таково было его постоянное настроение за последнее время — Олениным.
Безверья — гидра
появилась,
Родил ее, взлелеял галл,
В груди, в душе его вселилась,
И весь чудовищем он стал.
Растет, и тысячью главами
С несчетных жал струит реками
Обманчивый по свету яд.
Народы, царства заразились
Развратом, буйством помрачились
И Бога быть уже
не мнят.
В этот самый момент щелкнул замок потайной двери и в кабинете
появилась Ирена Станиславовна. Увидав лежавший у дивана труп своего мужа, она, казалось,
не была
не только поражена, но даже удивлена. Точно она ожидала этого. Ни один мускул
не дрогнул на ее лице.
Бросились за докторами и двое из них прибыли одновременно. Их усилиями больная, если
не была приведена совершенно в чувство, но тяжелый обморок перешел в забытье. На теле
появилась чувствительность.
На этом, лишенном жизни лице порой
появлялась даже улыбка, но улыбка
не радовавшая, а заставлявшая содрогаться окружающих. Такова сила глаз в лице человека, этих светочей его ума.
Он уже много лет посещал дом Белоярцевых и для какой надобности и когда
появился в нем в первый раз, никто
не помнил, да и
не старался вспомнить.
Все это мгновенно промелькнуло в голове графа Казимира. «Нет, я
не поддамся им… Я объярленный жених Похвисневой и я женюсь на ней», — вдруг
появилось в его уме бесповоротное решение.
Марье Андреевне, конечно, и в голову
не приходило, что в уродливой голове услужливого горбуна могли
появиться такие мысли.
— Вот чего
не ожидал, так
не ожидал! — воскликнул он. На ее лице
появилась довольная улыбка.
Неточные совпадения
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать
не захотел, // Но к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных
появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто
не трогало его, //
Не замечал он ничего.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте, что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы в уверенности, что служите тому, кому вы молитесь, у вас бы
появилась деятельность, и вас никто из людей
не в силах <был бы> охладить.
А ведь, пожалуй, и перемолола бы меня как-нибудь…» Он опять замолчал и стиснул зубы: опять образ Дунечки
появился пред ним точь-в-точь как была она, когда, выстрелив в первый раз, ужасно испугалась, опустила револьвер и, помертвев, смотрела на него, так что он два раза успел бы схватить ее, а она и руки бы
не подняла в защиту, если б он сам ей
не напомнил.
Пока между нами любовь
появилась в виде легкого, улыбающегося видения, пока она звучала в Casta diva, носилась в запахе сиреневой ветки, в невысказанном участии, в стыдливом взгляде, я
не доверял ей, принимая ее за игру воображения и шепот самолюбия.
Но только Обломов ожил, только
появилась у него добрая улыбка, только он начал смотреть на нее по-прежнему ласково, заглядывать к ней в дверь и шутить — она опять пополнела, опять хозяйство ее пошло живо, бодро, весело, с маленьким оригинальным оттенком: бывало, она движется целый день, как хорошо устроенная машина, стройно, правильно, ходит плавно, говорит ни тихо, ни громко, намелет кофе, наколет сахару, просеет что-нибудь, сядет за шитье, игла у ней ходит мерно, как часовая стрелка; потом она встанет,
не суетясь; там остановится на полдороге в кухню, отворит шкаф, вынет что-нибудь, отнесет — все, как машина.