Неточные совпадения
Иоанниты
приняли на себя обязанность непрестанно вести борьбу с мусульманами и морскими разбойниками.
— Что-то у меня глаза слипаются и влагою как запорошены, так что я прочесть не могу. Пожалуй Николай Петрович,
прими на себя труд и прочти оную.
Приехавший
на похороны брат мужа Екатерины Семеновны Похвисневой, занимавший в Москве одно из видных административных мест,
принял после похорон несчастного самоубийцы опекунство над сыном Павла Семеновича и увез его, вместе с мамкой, которая осталась при ребенке, уже отнятого от груди, в качестве няни, в Москву.
Сергей Сергеевич списался с братом матери Вити, Иваном Сергеевичем Дмитревским, служившим в Петербурге в гвардии, и тот охотно
принял на себя хлопоты о помещении племянника в один из петербургских пансионов.
Государю, отличавшемуся строгой нравственностью, было все это известно еще до вступления его
на престол, а потому,
приняв бразды правления, он захотел искоренить эту распущенность нравов, дошедших до своего апогея.
Он даже пошел далее и упросил Сергея Сергеевича Похвиснева
принять Осипа Гречихина
на службу в то административное учреждение, где Сергей Сергеевич занимал довольно видное положение.
Государь
принял посольство, облаченный в порфиру, с короною
на голове, по тогдашнему церемониалу, установленному для торжественных аудиенций, даваемых иностранным послам.
— Он заметил графу, что если бы он
принял на себя власть великого магистра, то титул «altesse eminentissime» надо было бы изменить
на «majesté imperiale emineptissime», то есть «преимущественнейшего, преосвященнейшего императорского величества», а затем, как я уже говорил вам, его величество выразил намерение переговорить с папским нунцием и уполномочить князя Куракина для ведения дальнейших переговоров с графом Литта.
Патер Билли подробно рассказал о визите к Генриетте Ивана Павловича Кутайсова, желании его
принять участие в графе Свенторжецком и тех видах, которые Кутайсов имеет
на графа.
Ирена Станиславовна, поняв, что дело
принимает серьезный оборот и чубук может
на самом деле опуститься
на ее плечи, быстро выскользнула из комнаты в дверь, ведущую в кабинет.
Ивану Сергеевичу удалось перевести одного из своих высших чиновников
на новую должность, учрежденную при одном из присутственных мест, и поместить
на его место Гречихина. Чиновник же, который мог расчитывать получить место переведенного сотоварища,
принял предложение перевода в Москву
на место Осипа Федоровича, так как там жили все его родные.
Его лицо
принимало выражение то гнева, то удовольствия, то задумчивости, и он, понюхивая, время от времени, табак, повторял те из стихов Расина, которые, казалось ему, подходили к образу его действий и намекали
на отношения к союзникам, расстраивавшим его планы, тогда как он сам был готов пожертвовать всем для восстановления порядка в Европе, потрясенной французской революцией.
— Святое Провидение, видимо, неустанно печется о вас! Помните, что вы должны возблагодарить его также неустанным попечением о целости и процветании единой истинной римско-католической церкви, в лоне которой достойно или недостойно находитесь вы… Граф, конечно, не сказал вам о причинах, побуждающих его
принять на себя заботу о вашей судьбе, но он надеется, что вы не останетесь ему неблагодарны… Вы знаете эти причины?..
Первый затем обратился к императору с речью
на французском языке, в которой, изложив бедственное положение мальтийского ордена, лишенного своих «наследственных владений», и печальную судьбу рыцарей, рассеявшихся по всему миру, просил его величество
принять на себя звание великого магистра.
Павел Петрович, бледный, взволнованный, со слезами
на глазах,
принял эти регалии новой власти.
«По общему желанию всех членов знаменитого ордена святого Иоанна Иерусалимского,
приняв в третьем году
на себя звание покровителя того ордена, не могли мы уведомиться без крайнего соболезнования о малодушной и безоборонной сдаче укреплений и всего острова Мальты французам, неприятельское нападение
на оный остров учинившим, при самом, так сказать, их появлении.
Его усердие, как мы видели, увенчалось успехом, он склонил Павла Петровича
принять на себя звание великого магистра.
Сестренцевич открыто не одобрял намерения Павла Петровича
принять на себя роль покровителя ордена мальтийских рыцарей, был против брака Джулио Литта и принятия
на себя императором титула великого магистра.
Запутывая его в дела, в которых он не
принимал никакого участия, лгали, клеветали
на него и, чтобы выразить ему свое неуважение и пренебрежение к его епископской власти, не приводили в исполнение делаемых им по митрополии распоряжений.
— Да, я…
Примите еще к сведению, патер, что я хотя и женщина, но никогда не говорю
на ветер, и если я сказала: могу, значит могу… Поняли?
— Каприз капризу рознь, господин аббат, — задыхаясь от внутреннего волнения, сказала она. — Женщина женщине также, да я с вами и не говорю, как женщина, а как человек, который предлагает вам сделать дело, которое не могли сделать вы, и сделать в несколько дней, но за это ставит свои непременные условия, которые не могут считаться капризом… Если вам не угодно
принять мои услуги, то я не навязываюсь… Пусть Оленин женится
на Похвисневой…
Она лишь изредка
принимала его в своем будуаре, осыпала в припадке страсти бешеными поцелуями, а затем вдруг отстраняла его от себя
на целые недели, была холодно-любезна при встрече, или же несколько дней совсем не
принимала его у себя.
План этот был овладеть беззащитной девушкой, а затем жениться
на ней, когда эта женитьба станет для нее единственным исходом. Она должна будет
принять его предложение с благодарностью.
Полиция работала в течение нескольких месяцев, были исписаны груды бумаги, сообщены во все города России
приметы «бежавшей из родительского дома, — как значилось в официальных бумагах тайного советника девицы Зинаиды Владимировны Похвисневой, — 20 лет от роду»; вошли даже в сношение по этому поводу с русскими посольствами за границей, но несмотря
на все эти принятые меры, розыски были совершенно безуспешны.
Оленина
приняла его с обворожительной любезностью и наградила серьезным согласием
на его предложение быть его женою.
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы // Не знали игл; склонясь
на пяльцы, // Узором шелковым она // Не оживляла полотна. // Охоты властвовать
примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, // Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; //
Примите исповедь мою: // Себя
на суд вам отдаю.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! //
Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили
приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот,
на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны //
На небе с левой стороны,
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях
принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много
на веку своем, претерпел
на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже
на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.