Неточные совпадения
После приезда
императора в Петровский дворец, был назначен особый
день для принесения поздравлений.
В торжественный
день своей коронации
император Павел издал три замечательнейших узаконения: учреждения об императорской фамилии, установление о российских императорских орденах и акт о престолонаследии.
Кроме того,
день своей коронации
император Павел ознаменовал одним добрым и благостным
делом, направленным ко благу многомиллионного крестьянского сословия.
После возвращения из Москвы, как удостоверяют многие беспристные современники, изменчивое и причудливое настроение характера
императора делалось с каждым
днем ощутительнее.
Не скрою от вас, откровенность за откровенность, что кроме личных
дел мальтийского ордена, былая слава которого, положенная к стопам такого могущественного монарха, как русский
император, воскресла бы и зажглась бы снова, католический мир заинтересован в принятии русским государем звания великого магистра католического ордена, как в важном шаге в
деле соединения церквей.
Желая сделать
день 29 ноября еще более памятным в истории ордена,
император учредил, для поощрения службы русских дворян, орден святого Иоанна Иерусалимского.
В тот же
день, когда
император принимал в Зимнем дворце мальтийских рыцарей, появился высочайший манифест, в котором Павел I был титулован «великим магистром ордена святого Иоанна Иерусалимского».
Император назначил
день посвящения новициата.
При
императоре Павле лица, не имевшие к нему постоянного доступа и желавшие просить его о чем-нибудь или объясниться с ним по какому-нибудь
делу, должны были, по утрам в воскресенье, являться во дворец и ожидать в приемной зале, смежной с Церковью, выхода оттуда государя по окончанию обедни.
Дурное расположение духа
императора продолжалось несколько
дней.
В глубоком трауре, на самом
деле несколько похудевшая, с опухшими от слез глазами, стояла Ирена Станиславовна среди ожидавших выхода
императора из церкви.
Эта причина крылась в раздражении Павла Петровича против мальтийского ордена вообще, и граф, как первый втянувший государя в
дело покровительства ордену и принятия тяготившего теперь
императора титула великого магистра, стал неприятен государю.
Но Петербург все безмолвствует. Доходят до лагерей смутные слухи, что по каким-то очень важным государственным
делам император задержался за границей и производства можно ожидать только в середине второй половины июля месяца.
После несчастной битвы под Аустерлицом, австрийский император Франц, как мы уже говорили, вступил с Наполеоном в переговоры о мире, перемирие было подписано 26 ноября 1805 года, а на другой
день император Александр Павлович уехал в Петербург. Воображение его было чересчур потрясено ужасными сценами войны; как человек он радовался ее окончанию, но как монарх сказал перед отъездом следующую фразу, достойную великого венценосца:
Неточные совпадения
— Что ж нам думать? Александр Николаевич
Император нас обдумал, он нас и обдумает во всех
делах. Ему видней. Хлебушка не принесть ли еще? Парнишке еще дать? — обратился он к Дарье Александровне, указывая на Гришу, который доедал корку.
— Не имеете. Во
дни войны все права граждан законно узурпирует государь
император.
— Вспомните-ко вчерашний
день, хотя бы с Двенадцатого года, а после того — Севастополь, а затем — Сан-Стефано и в конце концов гордое слово
императора Александра Третьего: «Один у меня друг, князь Николай черногорский». Его, черногорского-то, и не видно на земле, мошка он в Европе, комаришка, да-с! Она, Европа-то, если вспомните все ее грехи против нас, именно — Лихо. Туркам — мирволит, а величайшему народу нашему ножку подставляет.
— Вы читали роман Мережковского об
императоре Юлиане? А — «Ипатию» Кингслея? Я страшно люблю историческое: «Бен Гур», «Камо грядеши», «Последний
день Помпеи»…
Из канцелярии Сената Нехлюдов поехал в комиссию прошений к имевшему в ней влияние чиновнику барону Воробьеву, занимавшему великолепное помещение в казенном доме. Швейцар и лакей объявили строго Нехлюдову, что видеть барона нельзя помимо приемных
дней, что он нынче у государя
императора, а завтра опять доклад. Нехлюдов передал письмо и поехал к сенатору Вольфу.