— Послушайте… это что-нибудь да не так; не далее как несколько часов тому назад я получил официальное донесение о смерти князя, убитого на дуэли, в доме его родителей… Княгиня Зинаида Сергеевна была здесь не более как с
час времени, желала видеть светлейшего и просить как-нибудь затушить это дело… Она приехала прямо от только что охладевшего трупа сына, горе ее не поддается описанию…
Неточные совпадения
В шестом
часу вечера уже начался первый акт оперы Гольдини «На луне», и зрители с напряженным вниманием следили за игрой артистов, восхищаясь музыкой знаменитого композитора того
времени Паизиэлло.
Был первый
час ночи, когда Василий Степанович, во
время припадков хандры светлейшего проводивший ночи почти без сна и не раздеваясь, вышел из кабинета князя. Навстречу ему быстро шел Баур.
— Сегодня суббота… Через неделю я приеду сюда в это же
время… Теперь ты знаешь дорогу и можешь приехать одна… Впрочем, карета, которая привезла нас сюда, будет ожидать тебя у подъезда моего дома и доставит тебя без хлопот в этот глухой уголок Петербурга… За это
время я извещу Потемкина, и он также приедет сюда… Мы оба будем тебя ждать после трех
часов…
Был поздний по тому
времени зимний вечер 1788 года — седьмой
час в исходе.
«Делу —
время, забаве —
час» — говорит русская пословица.
После обеда, который продолжался не более двух, иногда трех
часов, князь, посидев еще немного с гостями, удалялся в свой кабинет, где так же, как поутру, оставался некоторое
время один.
Временами «великолепный князь Тавриды» по целым
часам стоял на коленях, бил с рыданием головой в пол перед образами, в горячей молитве, то в бешеной злобе катался по широким оттоманкам, изрыгая страшные ругательства и проклятия, а иногда по целым дням сидел, уставившись в одну точку, грызя ногти, не слыша и не видя ничего и никого, и не принимая пищи.
Между тем один генерал-адъютант, два флигель-адъютанта на лошадях, в сопровождении одного эскадрона кирасирского князя Потемкина полка, в траурном одеянии, с литаврами, покрытыми черным сукном, возвестили городу о
времени выноса тела, которое назначено было на другой день в 8
часов утра.
Приготовление к этой вечеринке заняло с лишком два
часа времени, и здесь в приезжем оказалась такая внимательность к туалету, какой даже не везде видывано.
Однако несчастия никакого не случилось; через
час времени меня разбудил тот же скрип сапогов. Карл Иваныч, утирая платком слезы, которые я заметил на его щеках, вышел из двери и, бормоча что-то себе под нос, пошел на верх. Вслед за ним вышел папа и вошел в гостиную.
— Да, — сказал он, — нынче доктор был у меня и отнял
час времени. Я чувствую, что кто-нибудь из друзей моих прислал его: так драгоценно мое здоровье…
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я
час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы
время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки в добрый
час // Из мира вытеснят и нас!
Нужно знать, что в то же самое
время начались строжайшие преследования всяких взяток; преследований он не испугался и обратил их тот же
час в свою пользу, показав таким образом прямо русскую изобретательность, являющуюся только во
время прижимок.
На это обыкновенно замечали другие чиновники: «Хорошо тебе, шпрехен зи дейч Иван Андрейч, у тебя дело почтовое: принять да отправить экспедицию; разве только надуешь, заперши присутствие
часом раньше, да возьмешь с опоздавшего купца за прием письма в неуказанное
время или перешлешь иную посылку, которую не следует пересылать, — тут, конечно, всякий будет святой.
Хотя почтмейстер был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же
час выразил на лице своем мыслящую физиономию, покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все
время игры.