Неточные совпадения
— Подожди… не лучше ли написать ему несколько извинительных слов… Ведь он, кажется, молод, в нем должна быть известная доля деликатности; он не захочет с досады погубить меня, да
и к
тому же на самом
деле издали можно было ошибиться…
В
тот самый
день и час, когда знакомый уже нам Владимир Андреевич Петровский, только что прибывший в Петербург
и явившийся к светлейшему, но не допущенный к нему
и получивший через адъютанта милостивое «пусть погуляет», начал в Петербурге так печально окончившиеся столичные похождения, сам Григорий Александрович готовился к выезду во дворец.
— Послушайте… это что-нибудь да не так; не далее как несколько часов
тому назад я получил официальное донесение о смерти князя, убитого на дуэли, в доме его родителей… Княгиня Зинаида Сергеевна была здесь не более как с час времени, желала видеть светлейшего
и просить как-нибудь затушить это
дело… Она приехала прямо от только что охладевшего трупа сына, горе ее не поддается описанию…
— Подумай об этом, милая Зина, — продолжала графиня. —
Дело идет о жизни
и смерти почти юноши, одно твое слово может спасти или погубить его… Признаюсь тебе, что я дала ему слово, что уговорю тебя на это свидание… Это мой долг, а
то бы он еще вчера наделал глупостей, которые могли кончиться смертью его или князя.
Устроив ловушку своей подруге, она ограничилась лишь
тем, что отдала на этот
день соответствующие приказания Акимычу, его жене
и дочерям на случай прибытия в западню намеченных ею жертв.
Весть о самоубийстве офицера на Васильевском острове, доложенная в
тот же
день государыне полицмейстером, облетела быстро весь город
и достигла графини Переметьевой
и князя
и княгини Святозаровых — этих трех лиц, которые знали более по этому
делу, нежели петербургская полиция.
Несколько
дней перед
тем провел он почти в лихорадочном состоянии; несколько ночей без сна. В ночь под роковую субботу он так же не мог сомкнуть глаз почти до рассвета, но утомленный организм взял свое,
и под утро Григорий Александрович забылся тревожным сном.
К каким последствиям могло привести в лучшем случае эти свидание? Сделаться любовником княгини. Жить постоянно под страхом светского скандала. Каждую минуту на самом
деле готовить гибель себе
и ей!
То чувство, которое он питал к ней в своем сердце, было первою чистою юношескою любовью, далеко не жаждущею обладания. Ему даже показалось, что обладание ею низведет ее с
того пьедестала, на котором она стояла в его воображении, поклонение заменится страстью, кумир будет повержен на землю.
Всего более возмущало его
то обстоятельство, что этот незаконный ребенок в один прекрасный
день явится на свет, — к довершению удара это будет сын, — под его именем
и обкрадет его любимого сына, возьмет его титул, права
и половину наследства.
— Это мало сравнительно с услугой, но если ты доволен —
тем лучше… Но смотри, если ты меня обманешь, я отыщу тебя на
дне морском
и живого изрежу на столько же частей, сколько тут ассигнаций…
Работая уже несколько недель над приисканием безопасного способа исполнить страшное поручение своего барина,
и работая безуспешно, осенившая его мысль при виде мертвого ребенка, разрешающая все сомнения
и долженствовавшая привести все
дело к счастливому концу, до
того поразила его, что он тотчас полез с предложением уступить ему мертвого младенца к Фаддею Емельяновичу, не приняв во внимание, что подобное предложение, в свою очередь, должно было поразить старика своею необычайностью,
и последний, несмотря на соблазнительный куш, не только откажется, но доведет этот разговор до сведения своей барыни.
После
того старуха каждый
день являлась на кухню
и получала битую курицу.
На другой
день у государыни была тоже боль головы,
и ей советовали употребить вчерашнее лекарство,
то есть опять ехать в санях, но она отвечала...
С утра государыня садилась за
дела; в кабинете все бумаги лежали по статьям, по раз заведенному порядку, на одних
и тех же местах.
Для
того чтобы закрепить
дело, императрица поторопилась с назначением времени для своей коронации,
и не далее, как через неделю по восшествии на престол был обнародован манифест об имеющем совершиться в сентябре месяце
того же года короновании.
Последний
тем временем, находясь в действующей армии, по-прежнему проявлял храбрость
и распорядительность, командовал уже целым резервным корпусом под Силистрией
и отличался во многих
делах, но душою
и всеми своими помыслами все же был в Петербурге, у трона повелительницы Севера.
Замечание князя Андрея Павловича относительно
того, что Дарья Васильевна Потемкина проболтается или напишет сыну, который может довести все это до сведения начальства, а может быть,
и самой царицы, произвело на Степана гораздо более впечатления, нежели на князя, которому пришло это соображение в голову,
и лишило камердинера сладости отдохновения после исполненного трудного
дела.
— Это еще что… Потеха тут прошлый раз была как раз в прием… Вызвал его светлость тут одного своего старого приятеля, вызвал по особенному, не терпящему отлагательства
делу…
Тот прискакал, ног под собой не чувствуя от радости,
и тоже, как
и вы, несколько месяцев являлся в приемные
дни к светлейшему — не допускает к себе, точно забыл… Решил это он запиской ему о неотложном
деле напоминать
и упросил адъютанта передать…
— Все записано верно, никаких обстоятельств из обоих действий не скрыто
и не ослаблено, только «хытра пысака що зробыв». Худые
дела Сечи написал строка от строки пальца на два
и словами величиной с воробьев, а что доброго сделала Сечь — часто
и мелко, точно песком усыпал. От
того наши худые
дела занимают больше места, нежели добрые… Только одна надежда, что не выдаст Грицко Нечеса.
Его мать, игравшая главную роль в
деле похищения его ребенка — ребенка княгини, — продолжал подсказывать ему ревнивый голос, — может, конечно, написать или рассказать сыну обо всей этой грустной истории,
тем более для него интересной, что он близко знал одно из ее действующих лиц — княгиню, был влюблен в нее
и хотя благоразумно воздержался, по ее словам, даже
и от минутного свиданья с нею наедине, но все еще сохранил о ней, вероятно, в сердце некоторое воспоминание.
Многие из завсегдатаев хвастали своей близостью с ней, но хитрая гречанка умела так вести свои
дела, что нельзя было отличить хвастовства от правды — она была ровна со всеми при всех, а какова она была наедине знали лишь
те, кто был с нею. Каждый подозревал в другом обманутого соперника,
и хвастовство близостью с Калисфенией было осторожно, под пьяную руку, в неопределенной форме.
— Благодарю вас за честь… — медленно, как бы раздумывая, заговорила Мазараки, — но я ведь не молоденькая девушка, а потому извините, если бы
и решилась вступить во второй брак,
то при достаточном обсуждении этого
дела и на разумных основаниях… Прежде всего я вас совершенно не знаю…
Тот по глупости вообразил, что Потемкин питает к нему особенное расположение
и дружбу, начал гордиться
и хвастать этим, обещал многим покровительство
и стал вмешиваться в
дела князя.
Она хорошо помнила, что несколько
дней тому назад светлейший удостоил посещением ее кондитерскую
и выпил чашку шоколада.
Она запомнила их
и решила применить их к жизни с
того дня, как в ее изящные ручки попадется этот величественный красавец.
— Да
то, что женщина, которая ихнего брата полюбит, ни в грош ими не ставится; им надо, чтобы играли с ними в любовь, а ежели какая из нашей сестры по глупости да всерьез к ним привяжется, пиши аминь всему
делу… Мужчина такой помыкать начнет, да потом
и бросит, как ненужную тряпку… Помни это
и люби только самое себя… Чай, если бы он, такой красивый да статный, не светлейшим бы был, а служил бы у нас в кондитерской, ведь не влюбилась бы в него?..
Из Царского Села: «Друг мой сердечный, Григорий Александрович! Третьего
дня окончили мы свое шеститысячеверстное путешествие
и с
того часа упражняемся в рассказах о прелестном положении мест вам вверенных губерний
и областей, о трудах, успехах, радении, усердии
и попечении
и порядке, вами устроенных повсюду,
и так, друг мой, разговоры наши, почти непрестанные, замыкают в себе либо прямо, либо сбоку, твое имя, либо твою работу».
Если сие исполнишь,
то родится вопрос, что же будет
и куда
девать флот севастопольский?
Те прискакали, лихо отплясали перед его светлостью лезгинку
и на другой же
день были отпущены назад.
Среди праздников
и разного рода чудачеств проводил время осады главнокомандующий, казалось, забывая о
деле, а между
тем часто в самом разгаре пира делал распоряжения, поражавшие всех своею обдуманностью
и знанием расположения предводимых им войск.
Для
того чтобы вернее изучить мах лошади, перед окнами дома Фальконета было устроено искусственное возвышение вроде подножия памятника, на которое по несколько раз в
день выезжал вскачь искусный берейтор, попеременно на лучших двух лошадях царской конюшни: «Бриллиант»
и «Каприсье».
— Извольте, княгиня,
тем более, что это на самом
деле серьезно,
и, быть может, вы сумеете его образумить… Будете в этом смысле счастливее меня…
Посылая князю эти медали государыня, между прочим, писала ему: «Я в них любовалась как на образ твой, так
и на
дела того человека, в котором я никак не ошиблась, знав его усердие
и рвение ко мне
и к общему
делу, совокупленное с отличными дарованьями души
и сердца».
Купец принес Потемкину жалобу, объяснив, что причина кражи была
та, что люди светлейшего беспрерывно
днем и ночью ходят со двора, вследствие чего нельзя запирать ни ворот, ни дверей.
Турки между
тем в надежде, что будут иметь
дело с одними австрийцами
и легко победят их, перешли через крутые берега Рымника
и сами атаковали неприятеля.
«Если сераскир в
тот же
день не выставит белого флага,
то крепость будет взята приступом
и гарнизон сделается жертвою ожесточенных воинов».
В этом затруднительном положении горожане обратились к одному из свиты светлейшего,
и тот, тронутый их просьбами, согласился устроить
дело.
Два
дня и два вечера толпился народ на тульских улицах,
то бегал за каретой Потемкина, с любопытством
и уважением поглядывая на знаменитого вельможу,
то любовался иллюминацией, дивился прозрачным картинам, глазел на тысячи предметов, для него диковинных
и чудесных.
Василий Степанович Попов, отлично изучивший все привычки светлейшего, никогда
и ни в каком случае не начинал говорить первым
и не осмеливался напоминать ему о каком-либо
деле, которое он почему бы
то ни было медлил исполнять, потому что князь, никогда
и ничего не забывавший, терпеть не мог напоминаний.
Великое богатство, дозволявшее ему издерживать ежегодно свыше трех миллионов рублей, не в состоянии было доставить ему радость, чтобы он хотя один
день в покое оным наслаждался. Он не щадил великих сумм для удовлетворения страстям своим,
и прежде нежели что-либо доходило к его употреблению, он терял уже желание, побудившее его в первые мгновения сделать на
то издержки.
Состояние духа княгини Зинаиды Сергеевны Святозаровой со
дня полученного ею от Аннушки известия о
том, что сын, рожденный ею в Несвицком, появления на свет которого она, как, вероятно, не забыл читатель, ожидала с таким нетерпением, жив, до самого получения ею ответа на ее письмо от Потемкина
и даже после этого ответа, едва ли поддается описанию.
На самом
деле на Григория Александровича напал продолжительный припадок его болезненной хандры,
и он, бросив все
дела,
то валялся по целым неделям на диване в своем кабинете нечесаный, полураздетый,
то задавал пиры
и проводил в самых необузданных оргиях по несколько
дней и бессонных ночей подряд.
Временами «великолепный князь Тавриды» по целым часам стоял на коленях, бил с рыданием головой в пол перед образами, в горячей молитве,
то в бешеной злобе катался по широким оттоманкам, изрыгая страшные ругательства
и проклятия, а иногда по целым
дням сидел, уставившись в одну точку, грызя ногти, не слыша
и не видя ничего
и никого,
и не принимая пищи.
— Но как дерзнул ты заключить мир не только без моего согласия, но даже не посоветовавшись со мной?.. Мир невыгодный,
и в
тот самый
день, когда Ушаков одержал победу над турецким флотом у мыса Калакрии, когда султан уже трепетал видеть русский флот под стенами Царьграда… Несчастный!
Екатерина на самом
деле, выпроводив князя из Петербурга, как
того требовала честь государства
и его личная, нимало не уменьшила своего расположения к подданному-другу.
Опечаленная Екатерина на другой же
день,
то есть 29 августа, ездила ко всенощной в Невский монастырь
и пожертвовала в тамошнюю церковь большое серебряное паникадило, золотую лампаду к раке святого Александра Невского
и несколько золотых сосудов с антиками
и бриллиантами.