— Не обо мне теперь речь, ваше сиятельство, мой конец близехонек, я скоро
предстану на суд Вечного Судьи, со всем моим окаянством… Покарал меня Господь по делам и заслугам… Так пришел я теперь сперва на суд к вашему сиятельству, судите меня, простите меня и отпустите мне грех мой незамолимый…
Неточные совпадения
Перед изумленными путешественниками
на месте, где за семьдесят лет перед тем была лишь пустынная степь и развалины,
предстала крепость, арсенал со множеством пушек, три готовых
на верфях корабля, несколько церквей, красивые здания, купеческие
суда в прекрасном порту, словно как из земли выросший новый город, богатый и многолюдный.
Вся вина ее перед этой, там, за несколько комнат лежащей умирающей женщиной, готовящейся ежеминутно
предстать на суд Всевышнего, Всеведующего, Всемилостивейшего судьи и принести ему повесть о ее земных страданиях, главною причиною которых была ее родная дочь, любимая ею всею силою ее материнской любви, страшной картиной восстала перед духовным взором молодой Бахметьевой, а наряду с тем восстали и картины ее позора и глубокого безвозвратного падения.
Нет мне суда людского, сам
предстану на суд к Всевышнему», — вдруг пришли на память Якову Потаповичу слова Григория Семеновича, на которые утром он не обратил должного внимания, занятый всецело мыслью о княжне Евпраксии.
Неточные совпадения
Уйдут, бывало, ежедневные посетители, рассказав такой или другой случай, выразив ту или другую мысль, а эта мысль или этот рассказ копошатся в молодой головке, складываются в ней все определеннее, формулируются стройно выраженным вопросом и
предстают на строгий, беспристрастный
суд, не сходя с очереди прежде, чем дождутся обстоятельного решения.
— Так что же мне, — воскликнул он, — с неочищенной душой и
предстать на страшный
суд?
Но
на деле никаких голосов не было. Напротив того, во время минутного переезда через черту, отделяющую Россию от Германии, мы все как будто остепенились. Даже дамы, которые в Эйдкунене пересели в наше отделение, чтобы
предстать на Страшный
суд в сопровождении своих мужей, даже и они сидели смирно и, как мне показалось, шептали губами обычную короткую молитву культурных людей:"Пронеси, господи!"
На этот раз их не освободили, и они 26 августа (7 сентября) 1889 года
предстали перед
судом Берлинского ландгерихта.
И неустанный, скорый бег «Коршуна», передние мачты которого едва вырисовывались с мостика, а бушприта было совсем не видать, — этот бег среди белесоватой мглы и безмолвия производил
на Ашанина, как и
на всех моряков, впечатление какой-то жуткой неопределенности и держал нервы в том напряженном состоянии, которое бывает в невольном ожидании неведомой опасности, которую нельзя видеть, но которая может
предстать каждую минуту — то в виде неясного силуэта внезапно наскочившего
судна, то в виде неясных очертаний вдруг открывшегося, страшно близкого берега.