— Это еще что… Потеха тут прошлый раз была как раз в прием… Вызвал его светлость тут одного своего старого приятеля, вызвал по особенному, не терпящему отлагательства делу… Тот прискакал, ног
под собой не чувствуя от радости, и тоже, как и вы, несколько месяцев являлся в приемные дни к светлейшему — не допускает к себе, точно забыл… Решил это он запиской ему о неотложном деле напоминать и упросил адъютанта передать…
Мы не будем касаться этих противоестественных отношений, имеющих
под собою лишь весьма гадательные данные, но должны сознаться, что последняя четверть XVIII столетия, отличавшаяся обилием развратниц и ловеласов, имела в Григорие Александровиче самого блестящего и счастливого представителя последних.
Неточные совпадения
Один из стоявших перед ним вынул из-под полы шинели потайной фонарь и осветил его и
себя.
Князь лежит неподвижно, лишь по временам тяжело вздыхает и ворчит
себе под нос.
Рожденная княжна Несвицкая, она вышла замуж поздно —
под сорок лет: так долго не могла она найти
себе человека по сердцу.
— Тогда надо позволить развеселить
себя такому капризному существу, как я… Мы ведь с вами старые знакомые, жили когда-то
под одной кровлей, хотя виделись довольно редко… Так прочь скуку… Я готова побиться об заклад, что знаю причину ее.
Княгиня Зинаида Сергеевна с удовольствием бы провела эти дни наедине сама с
собою, но графиня Клодина, видимо, опасаясь, как бы ее подруга не раздумала и не разрушила бы этим весь хитро придуманный план, являлась к ней ежедневно и
под каким-нибудь предлогом увозила ее из дому.
К каким последствиям могло привести в лучшем случае эти свидание? Сделаться любовником княгини. Жить постоянно
под страхом светского скандала. Каждую минуту на самом деле готовить гибель
себе и ей! То чувство, которое он питал к ней в своем сердце, было первою чистою юношескою любовью, далеко не жаждущею обладания. Ему даже показалось, что обладание ею низведет ее с того пьедестала, на котором она стояла в его воображении, поклонение заменится страстью, кумир будет повержен на землю.
Русские войска покрыли
себя неувядаемою славою
под начальством графа Румянцева-Задунайского, назначенного на смену князя Голицына.
Он уехал из дворца и нашел
себе временный приют
под тихою сенью Печерского монастыря.
— Пропадут… — эхом шептал
себе под нос чиновник.
Далее Соня сообщала, что помещение его в остроге общее со всеми, внутренности их казарм она не видала, но заключает, что там тесно, безобразно и нездорово; что он спит на нарах, подстилая
под себя войлок, и другого ничего не хочет себе устроить.
А на Остапа уже наскочило вдруг шестеро; но не в добрый час, видно, наскочило: с одного полетела голова, другой перевернулся, отступивши; угодило копьем в ребро третьего; четвертый был поотважней, уклонился головой от пули, и попала в конскую грудь горячая пуля, — вздыбился бешеный конь, грянулся о землю и задавил
под собою всадника.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед
собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу
под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
Татьяна взором умиленным // Вокруг
себя на всё глядит, // И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: // И стол с померкшею лампадой, // И груда книг, и
под окном // Кровать, покрытая ковром, // И вид в окно сквозь сумрак лунный, // И этот бледный полусвет, // И лорда Байрона портрет, // И столбик с куклою чугунной //
Под шляпой с пасмурным челом, // С руками, сжатыми крестом.
Экой я дурак в самом деле!» Сказавши это, он переменил свой шотландский костюм на европейский, стянул покрепче пряжкой свой полный живот, вспрыснул
себя одеколоном, взял в руки теплый картуз и бумаги
под мышку и отправился в гражданскую палату совершать купчую.
Однако же, встречаясь с ним, он всякий раз ласково жал ему руку и приглашал его на чай, так что старый повытчик, несмотря на вечную неподвижность и черствое равнодушие, всякий раз встряхивал головою и произносил
себе под нос: «Надул, надул, чертов сын!»
Есть род людей, известных
под именем: люди так
себе, ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан, по словам пословицы.