Ядра со страшным свистом летали вокруг него, в нескольких шагах от него лопнула граната и осыпала его землею, но он даже
не двинулся с места, а продолжал, вздыхая, произносить...
— Что ж это такое? — вслух сказал он в забывчивости. — И — любовь тоже… любовь? А я думал, что она как знойный полдень, повиснет над любящимися и ничто
не двигается и не дохнет в ее атмосфере; и в любви нет покоя, и она движется все куда-то, вперед, вперед… «как вся жизнь», говорит Штольц. И не родился еще Иисус Навин, который бы сказал ей: «Стой и не движись!» Что ж будет завтра? — тревожно спросил он себя и задумчиво, лениво пошел домой.
Неточные совпадения
А между тем появленье смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в великом человеке: тот, кто еще
не так давно ходил,
двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим глазом, теперь лежал на столе, левый глаз уже
не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным выражением.
Когда, взявшись обеими руками за белые руки, медленно
двигался он с ними в хороводе или же выходил на них стеной, в ряду других парней и погасал горячо рдеющий вечер, и тихо померкала вокруг окольность, и далече за рекой отдавался верный отголосок неизменно грустного напева, —
не знал он и сам тогда, что с ним делалось.
«Ну так что ж! И пожалуй!» — проговорил он решительно,
двинулся с моста и направился в ту сторону, где была контора. Сердце его было пусто и глухо. Мыслить он
не хотел. Даже тоска прошла, ни следа давешней энергии, когда он из дому вышел, с тем «чтобы все кончить!». Полная апатия заступила ее место.
— Ты всегда был очень рассудительный человек и никогда, никогда ты
не был сумасшедшим, — заметил он вдруг с жаром. — Это так: я запью! Прощай! — И он
двинулся идти.
Прежде будет кричать и
двигаться, но как только отрубят голову, тогда ему
не можно будет ни кричать, ни есть, ни пить, оттого что у него, душечка, уже больше
не будет головы».