Неточные совпадения
Таврический дворец, один из многочисленных памятников блестящего царствования Екатерины II, до сих пор почти в неизмененном виде сохранившийся на Воскресенском проспекте, с тем же обширным садом, прудами, островками, каскадами и беседками, два раза
во время жизни светлейшего князя Григория Александровича Потемкина-Таврического находился в
его владении.
Бумага и карандаш клались и на игральный стол в то
время, когда князь играл в карты, так как Потемкин и в этом занятии не оставался праздным, и часто прерывая игру, записывал то, что приходило
ему в голову.
Во время игры в комнату несколько раз входил Попов, становился за стулом князя и как только замечал, что бумага отодвинута, тотчас брал и спешил привести в исполнение написанное.
Был первый час ночи, когда Василий Степанович,
во время припадков хандры светлейшего проводивший ночи почти без сна и не раздеваясь, вышел из кабинета князя. Навстречу
ему быстро шел Баур.
Его выдающиеся способности позволяли
ему употреблять на это гораздо менее
времени, нежели бы понадобилось другому, и сама государыня, следя за успехами выведенного ею в люди молодого офицера, все более и более убеждалась, что не ошиблась в
нем, что
его ум, энергия и распорядительность принесут в будущем несомненную пользу государству,
во главе которого поставила ее судьба.
Он, конечно, не мог знать, что в этот именно день императрица Екатерина отправила
ему письмо, которое
он и получил
во время праздников Рождества.
Звезда Григория Орлова закатилась, взошло новое светило — Потемкин.
Они виделись в это
время очень редко. Однажды Григорий Александрович, приехав
во дворец, стал подниматься по лестнице.
Ему навстречу спускался Григорий Орлов.
Они столкнулись лицом к лицу. Орлов пристально посмотрел на Григория Александровича.
В голове у
него в это
время почему-то мелькала мысль, что
ему уже
во второй раз приходится сбрасывать с себя личину купца.
Прошло уже около месяца, а
он продолжал ходить в каком-то праздничном тумане. Планы о вступлении в дело ведения кондитерской, строенные
им во время продолжительного сватовства за Калисфению Фемистокловну, рушились.
Во время Масленницы
он, по усиленным просьбам сына, водил
его несколько раз на площадь Большого театра, где в описываемое
время происходили народные гулянья, построены были балаганы, кружились карусели, пели песенники на самокатах и из огороженной высокой парусины палатки морил со смеху невзыскательных зрителей классический «петрушка».
В 1777 году,
во время похода в Судакских горах, был ранен в шею и в голову стрелою и в руку кинжалом. Обессиленный от потери крови,
он упал и был взят в плен турками.
С вышедшей к
нему во время отъезда Калисфении Фемистокловны князь был тоже очень милостив.
Во время остановки в Киеве на
него было нашла обычная хандра.
Император много расспрашивал
их атамана, который
ему, между прочим, сказал, что
они делают обыкновенно по шестьдесят верст в день
во время похода. Ни одна кавалерия в Европе не может в этом отношении с
ними сравниться.
Эту надежду
он основывал на некоторых словах и замечаниях, сделанных Екатериною
во время ее пребывания в Тавриде.
Во время этого вынужденного обстоятельством бездействия Григорий Александрович заложил при устье Ингула, недалеко от Очакова, новый портовый город с верфью и назвал
его Николаевым, в память святителя, в день которого был взят Очаков.
Тосты за этих представительниц прекрасного пола сопровождались грохотом пушек,
во время десерта
им раздавались бриллианты целыми ложками.
Наконец, в 1754 году
он был произведен в офицеры, а в 1757 году мы застаем
его подполковником в действующей армии
во время Семилетней войны.
Таким образом,
во время описываемой нами войны с турками имя Суворова уже было окружено ореолом славы —
он был генерал-поручиком и участвовал, как мы знаем, в сражениях при Кинбурне и осаде Очакова.
Во время штурма Измаила
он был легко ранен, и ко
времени отъезда светлейшего находился накануне выписки из лазарета.
Сколько странна была сия
его перемена страстей, столько же быстро действовала и переменчивость
его душевного состояния; несколько раз в день можно было видеть
его в полном веселии и удовольствии и столько же раз в совершенном унынии. Нередко случалось, что
во время увеселений князь ясностью своего духа и радованием превосходил всех участвующих; но прежде, нежели кто-либо мог вообразить, делался
он столь унылым, как бы произошли с
ним все несчастия в свете.
Предчувствовал ли
он ее или нет — неизвестно, но смерть действительно уже избрала
его своей жертвой, и
во время этого «волшебного праздника»
он в последний раз видел императрицу в своем доме.
Потемкин понял, что
во время пребывания
его в Петербурге императрица уполномочила князя Репнина на самостоятельные действия.
— Тише, тише! — кричал
он во время приступов боли кучеру. Ехали тихо и в день отъехали только двадцать пять верст. К ночи припадки желудочной боли усилились. Экипаж остановился. Князя внесли в хату, стоявшую на дороге.
Он несколько раз спрашивал...
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь
его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Какие-то бродяги пропустили между
ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться
во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
— Вот
он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел
их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в
них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Читателю, я думаю, приятно будет узнать, что
он всякие два дни переменял на себе белье, а летом
во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял
его.
Во все
время пребывания в училище был
он на отличном счету и при выпуске получил полное удостоение
во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.