Получив власть при помощи России, он, конечно,
был на стороне русских, и, кроме того, по внушениям петербургского кабинета, захотел быть совершенно независимым и предпринял в своем государстве ряд реформ, необходимых для его усиления.
Неточные совпадения
Посредине
было сделано возвышение,
на котором стояла кушетка под балдахином, от кушетки полукругом с каждой
стороны стояло по шести ваз из великолепного белого мрамора самой тонкой работы, и в них горели лампы.
Интрига графини Переметьевой стала ясна Григорию Александровичу. Устройство этого свидания
было местью со
стороны отвергнутой невесты князя Святозарова. Григорий Александрович знал подробности сватовства князя в Москве — она и уведомила князя, она и направила орудие смерти
на голову несчастного Костогорова, получившего пулю в сердце, предназначенную для него, Потемкина.
С другой
стороны, Степану
был дорог князь Андрей Павлович. Он любил его не только как своего барина, а как товарища детства, друга, родного человека. Для него он готов
был на все. Он обещал оправдать его доверие и… оправдать его, хотя бы за это ему пришлось поплатиться гееной огненной.
На медалях, выбитых в честь коронации Екатерины,
на лицевой
стороне был изображен бюст императрицы,
на другой
стороне были надписи: — вверху — «За спасение веры и отечества», внизу — «Коронована в Москве сентября 22 дня 1762 года».
На прошение это, не без хлопот со
стороны Григория Александровича и его петербургских друзей, воспоследовало разрешение, и Владимир Андреевич стал дворянином Петровским и
был записан в военную службу.
— Шшш… — замахала
на нее руками Калисфения Фемистокловна и боязливо стала оглядываться по
сторонам, несмотря
на то, что они
были только вдвоем с дочерью в будуаре последней. — Неровен час, кто услышит…
— А с другой
стороны, любовь
есть все, что
есть лживого, низкого, презренного, то
есть все, что
есть худшего, если она служит для удовлетворения грубого инстинкта и проходящего каприза. Первая дает высшее счастье, которое лестно испытать
на земле, а вторая оставляет разочарование, презрение, отвращение и горькие сожаления. Одна внушает великие мысли, другая дурные, низкие помыслы.
Особенно ей понравилась большая, роскошно отделанная зала, вокруг которой по
сторонам был изображен,
на арабском языке следующий девиз: «что ни говори клеветники и завистники, ни в Испагани, ни в Дамаске, ни в Стамбуле не найдешь подобной».
Первая комната,
на восточной
стороне, по каналу, вела к лестнице главного входа в Эрмитаж, сделанной из одноцветного камня; напротив нее
был переход через канал в придворный театр.
На первых ступенях гроба, у головы с обеих
сторон, стояли табуреты, покрытые красным сукном с золотыми по краям позументами,
на которых
были положены подушки из малинового бархата, обложенные золотым позументом с бахромою и висячими по углам золотыми кистями.
На них с правой
стороны лежал фельдмаршальский жезл, а с левой — пожалованный покойному императрицей золотой лавровый венок, усыпанный изумрудами и бриллиантами; с той же
стороны лежала крышка от гроба,
на которой
были укреплены шпага, шляпа и шарф.
На пирамиде, стоявшей с правой
стороны, виден
был герб Потемкина, осененный двумя знаменами великого гетмана;
на черной доске изображена
была белыми буквами следующая надпись...
В женском вопросе он
был на стороне крайних сторонников полной свободы женщин и в особенности их права на труд, но жил с женою так, что все любовались их дружною бездетною семейною жизнью, и устроил жизнь своей жены так, что она ничего не делала и не могла делать, кроме общей с мужем заботы, как получше и повеселее провести время.
Так, в настоящем случае, кроме того что акционерный делец, жаловавшийся на клевету, был грязный человек, Бе
был на стороне оставления жалобы без последствий еще и потому, что это обвинение в клевете журналиста было стеснение свободы печати.
Неточные совпадения
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли
был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же
стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Ужель та самая Татьяна, // Которой он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой
стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, // Та, от которой он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё
на воле, // Та девочка… иль это сон?.. // Та девочка, которой он // Пренебрегал в смиренной доле, // Ужели с ним сейчас
была // Так равнодушна, так смела?
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех
сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил
на что-нибудь.
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот,
на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей
был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны //
На небе с левой
стороны,
Полицеймейстер, точно,
был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась
на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все
было со
стороны рыбного ряда.