— Передай, девушка, возьми в труд… Я по крайности хоть каждый день увижу ее, а может, улучу минутку и словом перемолвиться. Да и Семен Аникич увидит, что хворь-то долгая, больше будет благодарен, коли вылечу. Говорил он мне, что на сердце она жалится, а мне сказать ей совестно,
пусть так все на сердце и жалится…
Неточные совпадения
«Не моя,
так пусть ничья будет! — решил он, отуманенный страстью. — Легче мне ударить ее в сердце ножом, видеть предсмертные корчи ее, чем отдать другому, не только боярину, но и самому царю… Убью ее и себя отправлю к черту в пасть, туда мне и дорога».
«Надо во что бы то ни стало повидаться с ним, — пронеслось в ее уме, — и
пусть прежде всего поклянется мне в любви да исполнит мой приказ относительно Ермака, а там
пусть едет с Богом, авось
такой же воротится».
— Немочь девичья, — произнес Ермак, — я
так и смекнул и травки приготовил. На вот, возьми, нянюшка, заваришь крутым кипятком,
пусть постоит на огне с час, остудишь потом и на ночь попоишь, сколько Ксения Яковлевна захочет. Не неволь, завтра же полегчает…
—
Так я
так и буду поступать. Пошлю Ермака уговаривать ее… Обручим на днях, а там
пусть в поход собирается, а мы царю напишем челобитную. Правильно?
Хоть и говорила она Ксении Яковлевне, что легче было бы ей, если бы умер он, но все же сильно сжимала ее сердце мысль, что, быть может, действительно лежит где-нибудь ее Яшенька мертвым, вороны черные глаза ему клюют, звери дикие косточки обгладывают белые. Холодом всю обдавало девушку. «
Пусть лучше в Москве погуляет, да сюда вернется, чем
такое страшное приключится с ним», — думала она.
—
Пусть так; но ты расстроишься, и, может быть, надолго, — сказал он, не совсем довольный, что Ольга вынудила у него согласие.
— Пускай ее не глядит, — перебила Марья Ивановна. — Как знает,
пусть так и делает. Верьте, Марко Данилыч, что Господь на все призирает, все к лучшему для нас устрояет. Положитесь на него. Сами знаете, что на каждую людскую глупость есть Божья премудрость. На нее и уповайте.
Неточные совпадения
Шутить он не любил и двумя городами разом хотел заткнуть глотку всем другим портным,
так, чтобы впредь никто не появился с
такими городами, а
пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям,
так что отлетит от него ручка и спинка:
пусть, мол, его знает, что
такое гнев.
Бес у тебя в ногах, что ли, чешется?.. ты выслушай прежде: сухарь-то сверху, чай, поиспортился,
так пусть соскоблит его ножом да крох не бросает, а снесет в курятник.
— Уж если он и останется собакой,
так пусть же не от меня об этом узнают,
пусть не я выдал его».
А между тем в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто — коптитель неба.
Так как уже немало есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах весь журнал его дня, и
пусть из него судит читатель сам, какой у него был характер.