—
Как не бывать, родная! Не вековухой же тебе оставаться, такой красавице… — начала она снова, придя в себя от неожиданности. — Самой тебе, чай, ведомо, что в Москве о тебе боярское сердце кручинится. Может, и скука-то твоя перед радостью. В дороге, может, твой суженый…
Гляжу — остались одни уголья, ни тебе остова старухи, ни кота, ни ворона
как не бывало, может, кот и ворон к хозяйке своей и не вернулись, один сбежал, другой улетел, только старухе-то, кажись, не убежать бы…
Неточные совпадения
В доме поэтому
не было распрей,
как это
бывает при совместном владении, а была тишь, гладь и Божья благодать.
Ермак Тимофеевич действительно,
не отводя глаз, смотрел на удаляющихся товарищей. Они шли бодро и споро,
как это обыкновенно
бывает в начале похода. Вот толпа вытянулась в одну черную линию на горизонте, а затем
как бы по волшебству исчезла совсем. Эту иллюзию произвел чуть заметный степной склон.
«А все же
как ни на есть, а надо бы повидаться с ней, хоть бы словом перемолвиться. Все со мной и ей авось полегчает… Может, вдвоем что и надумаем. Хитры девки
бывают, ой, хитры. То придумают, что нашему брату и на ум
не набредет… Но
как увидаться? Домашу надо перехватить, коли она через Яшку засыл делала, так и сама, чай,
не прочь будет покалякать со мной… Надо Парфена за бока».
«Нет,
не бывать этому! Максимка грозит,
не бывать-де ей и за Обносковым, — неслось далее в голове старика Строганова. — Ну, да то обломается, коли сам Ермак отступится от девушки, а боярин сюда приедет со сватаньем… Ишь что выдумал… С челобитьем к царю за Ермака! Прознает царь про него, задаст нам челобитье… Ишь что выдумал Максимка,
какого жениха сестре выискал — атамана разбойников! Нет,
не бывать тому!» — снова крикнул Семен Иоаникиевич Строганов.
Сопровождавший Ермака и его людей проводник из крещеных татар, по имени Мина, в просторечии Миняй, тоже выражал мнение, что по Чусовой долго
не проедешь, так
как вода на реке стала прибывать, что указывало на приближавшуюся зиму. Половодье на реках запермского края и Сибири
бывает перед их замерзанием, а
не перед вскрытием,
как в реках центральной России.
В тех местах делается это
не скоро. При нетерпеливом ожидании,
как всегда это
бывает, время тянулось мучительно медленно.
Пастух под тенью спал, надеяся на псов, // Приметя то, змея из-под кустов // Ползёт к нему, вон высунувши жало; // И Пастуха на свете бы не стало: // Но сжаляся над ним, Комар, что было сил, // Сонливца укусил. // Проснувшися, Пастух змею убил; // Но прежде Комара спросонья так хватил, // Что бедного его
как не бывало.
«Боже мой! — думала она. — Вот все пришло в порядок; этой сцены
как не бывало, слава Богу! Что ж… Ах, Боже мой! Что ж это такое? Ах, Сонечка, Сонечка! Какая ты счастливая!»
Опять я испугалася, // Макара Федосеича // Я не узнала: выбрился, // Надел ливрею шитую, // Взял в руки булаву, //
Как не бывало лысины. // Смеется: — Что ты вздрогнула? — // «Устала я, родной!»
Неточные совпадения
Мазурка раздалась.
Бывало, // Когда гремел мазурки гром, // В огромной зале всё дрожало, // Паркет трещал под каблуком, // Тряслися, дребезжали рамы; // Теперь
не то: и мы,
как дамы, // Скользим по лаковым доскам. // Но в городах, по деревням // Еще мазурка сохранила // Первоначальные красы: // Припрыжки, каблуки, усы // Всё те же; их
не изменила // Лихая мода, наш тиран, // Недуг новейших россиян.
Бывало, он трунил забавно, // Умел морочить дурака // И умного дурачить славно, // Иль явно, иль исподтишка, // Хоть и ему иные штуки //
Не проходили без науки, // Хоть иногда и сам впросак // Он попадался,
как простак. // Умел он весело поспорить, // Остро и тупо отвечать, // Порой расчетливо смолчать, // Порой расчетливо повздорить, // Друзей поссорить молодых // И на барьер поставить их,
Как изменилася Татьяна! //
Как твердо в роль свою вошла! //
Как утеснительного сана // Приемы скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной // В сей величавой, в сей небрежной // Законодательнице зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей
не прилетит, //
Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный жизни путь!
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то,
бывало, я востра, //
Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. //
Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день был
не то ясный,
не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета,
какой бывает только на старых мундирах гарнизонных солдат, этого, впрочем, мирного войска, но отчасти нетрезвого по воскресным дням.