Неточные совпадения
Много
слез пролила Елизавета, скучая в одиночестве, чувствуя постоянно тяжелый для ее свободолюбивой натуры надзор. Кого она ни приблизит к себе — всех отнимут.
Появился было при ее дворе брат всесильного Бирона, Густав Бирон, и понравился ей своей молодцеватостью да добрым сердцем — запретили ему бывать у нее. А сам Эрнст Бирон, часто в наряде простого немецкого ремесленника, прячась за садовым тыном, следил за цесаревной. Она видела это, но делала вид, что не замечает.
Горячие
слезы полились из глаз отца и омочили лицо сына. На этом лице
появилась довольная, счастливая улыбка, да так и застыла на нем.
— Пусть так! — более и более слабея, говорила она, и
слезы появились уже в глазах. — Не мне спорить с вами, опровергать ваши убеждения умом и своими убеждениями! У меня ни ума, ни сил не станет. У меня оружие слабо — и только имеет ту цену, что оно мое собственное, что я взяла его в моей тихой жизни, а не из книг, не понаслышке…
Неточные совпадения
И он, в самом деле, потухал как-то одиноко в своей семье. Возле него стоял его брат, его друг — Петр Васильевич. Грустно, как будто
слеза еще не обсохла, будто вчера посетило несчастие,
появлялись оба брата на беседы и сходки. Я смотрел на Ивана Васильевича, как на вдову или на мать, лишившуюся сына; жизнь обманула его, впереди все было пусто и одно утешение:
Часто это не удавалось: ощущение живого личного бога ускользало, а иной раз усилия бывали так мучительны, что на лбу у меня
появлялся пот, а на глазах —
слезы.
Это уже не одни стоны личного горя, не одно слепое страдание. На глазах старика
появились слезы.
Слезы были и на глазах его соседей.
«Да где же вы все запропали?» — // Вдруг снизу донесся неистовый крик. // Смотритель работ
появился. // «Уйдите! — сказал со
слезами старик. — // Нарочно я, барыня, скрылся, // Теперь уходите. Пора! Забранят! // Начальники люди крутые…» // И словно из рая спустилась я в ад… // И только… и только, родные! // По-русски меня офицер обругал // Внизу, ожидавший в тревоге, // А сверху мне муж по-французски сказал: // «Увидимся, Маша, — в остроге!..»
Как у нас невольно и без нашего сознания
появляются слезы от дыма, от умиления и хрена, как глаза наши невольно щурятся при внезапном и слишком сильном свете, как тело наше невольно сжимается от холода, — так точно эти люди невольно и бессознательно принимаются за плутовскую, лицемерную и грубо эгоистическую деятельность, при невозможности дела открытого, правдивого и радушного…