Неточные совпадения
Предательский ноготь, единственное различие между дочерьми одного и того же отца, в руках
графа Свянторжецкого не мог быть орудием, так как рассказ из воспоминаний его детства, несомненно могущий быть подтвержденным старыми
слугами княгини Полторацкой, должен был обнаружить и его собственное самозванство.
Он последовал указанию
слуги и вошел в гостиную. Этот прием — лакей, видимо, получил относительно его,
графа, особое приказание — не только не рассеял, но, скорее, усугубил беспокойство
графа Иосифа Яновича Свянторжецкого, вызванного тоном ответной записки.
«Ведь не сочинено же это все праздными людьми… Ведь что-нибудь, вероятно, да было… Нет дыму без огня, нет такого фантастического рассказа, в основе которого не лежала бы хоть частичка правды». Сладкие надежды наполняли сердце
графа. Он потянулся с какой-то давно им не ощущаемой истомой и вскоре сладко заснул.
Граф не ошибся в своем верном
слуге.
Увы, теперь бодрствующий ум в спящем теле ясно видит, что кровь убитой вопиет из-под земли к небу и что нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Припоминаются княжне Людмиле подозрительные взгляды старых
слуг в Зиновьеве. Она уехала в Петербург от этих взглядов, но здесь явился Никита, а за ним Осип Лысенко, преобразившийся в
графа Свянторжецкого. Один сообщник, другой случайно узнавший о ее преступлении. Она сумела одного устранить с дороги, другого сделать бессильным.
Утром в Фомино воскресенье к Владимиру Николаевичу явилась прибывшая накануне в город и остановившаяся в гостинице молодая женщина. После довольно продолжительного громкого разговора в кабинете, как рассказал
слуга графа, вдруг раздался выстрел. Перепуганный лакей вбежал туда и увидал графа лежащим на полу и истекающим кровью. Приезжая же барыня стояла посреди комнаты с еще дымящимся револьвером в руках.
Неточные совпадения
Когда
граф Альмавива исчислил севильскому цирюльнику качества, которые он требует от
слуги, Фигаро заметил, вздыхая: «Если
слуге надобно иметь все эти достоинства, много ли найдется господ, годных быть лакеями?»
Я взял очень скромную квартиру (в Малой Итальянской — теперь улица Жуковского, дом
графа Салтыкова), в четыре комнаты с кухней, так же скромно отделал ее и для себя и для редакции, дома стола не держал, прислуга состояла из того же верного
слуги Михаила Мемнонова и его племянника Миши, выписанного из деревни.
Степан же Васильев, с которым с одним среди графских
слуг имела разговор молодая графиня, из уважения к последней — он называл ее не иначе, как «небесным ангелом» не решался при ней произнести имя этой негодницы и, кроме того, считал, что с женитьбою
граф покончил с «цыганкой», чему старый
слуга очень радовался.
Кроме своей красоты, Настасья сразу же понравилась
графу своею расторопностью и аккуратностью. О ней прежние графские
слуги отзывались:
— Домчу я тебя, моя краля ненаглядная, в Тамбов, к брату, там ты погостишь, паспорт тебе оборудую… А сам вернусь да попрошусь у
графа на службу в Питер, я хотя ему и
слуга, но не хам, как ты меня вечер обозвала, потому я из духовенства, а брат у меня в Тамбове повытчиком в суде служит — чиновник заправский… Поселю я тебя в Питере в отдаленности, никто тебя под чужим именем не разыщет…