Избушку заколотили до времени, хотя
не было надежды, что найдется человек, который бы решился в ней поселиться. Она простояла бы так пустая, быть может, много лет, когда в Зиновьеве объявился беглый Никита. Когда возник вопрос, куда девать его на деревне, у старосты Архипыча, естественно, возникла в уме мысль поселить его в избушке Соломониды.
Неточные совпадения
Одной из первых получила это приглашение княгиня Васса Семеновна Полторацкая. На адресованном ей конверте
была приписка: «с дочерью». Эта приписка появилась на конверте вследствие доклада, сделанного управителем, о том, что у княгини Полторацкой, ближайшей соседки Луговой,
есть красавица дочь. Княгиню Вассу Семеновну она
не только сильно польстила, но и укрепила питаемые ее сердцем
надежды.
Таня с некоторых только пор, а именно со времени начавшихся в Зиновьеве
надежд на молодого князя Лугового, стала титуловать свою молодую госпожу, особенно как-то подчеркивая этот титул. Княжна Людмила Васильевна запрещала ей это, и Таня подчинялась в обыкновенные дни и звала ее просто Людмила Васильевна, но когда бывали гости и несколько дней после их визитов Татьяна,
будучи в дурном расположении духа, умышленно
не исполняла просьбу своей госпожи и каждую минуту звала ее «ваше сиятельство».
Так решил князь. Это решение
не только совершенно успокоило его, но даже окрылило
надежды на радужное будущее. Если действительно предок его вышел из гроба и явился к нему, то, несомненно, из его слов можно заключить, что он
не очень рассержен за нарушение им, князем Сергеем Сергеевичем, его векового заклятия. Иначе он
был бы грозней, суровей и
не предостерегал бы его от беды, которая висит над головой любимой им девушки.
Приветливый тон слуги, на который в другое время,
быть может,
не обратил бы никакого внимания князь, прозвучал теперь в его ушах сладостной мелодией
надежды. То обстоятельство, что княжна принимает его
не в гостиной, а в будуаре, хотя это
не раз
было и прежде, тоже в его глазах, при настоящем его настроении, имело значение хорошего признака.
«Ведь
не сочинено же это все праздными людьми… Ведь что-нибудь, вероятно, да
было… Нет дыму без огня, нет такого фантастического рассказа, в основе которого
не лежала бы хоть частичка правды». Сладкие
надежды наполняли сердце графа. Он потянулся с какой-то давно им
не ощущаемой истомой и вскоре сладко заснул. Граф
не ошибся в своем верном слуге.
Ее несколько развлек визит графа Свянторжецкого, которому она даже отдала второй ключ от калитки, вполне уверенная, что граф Свиридов
не решится явиться
не в назначенное время,
не переговорив с ней. У ней
была, кроме того,
надежда, что он явится сегодня же и вернет ей ключ. Она сумеет найти время, чтобы потребовать от него объяснения причин его неявки, и, смотря по уважительности этих причин, накажет его более или менее долгой отсрочкой следующего свидания.
В конце зимы Василий Назарыч уехал на свои прииски, и в бахаревском доме наступила особенно тяжелая пустота:
не было Надежды Васильевны, не было Кости. Виктор Васильич притих, — вообще царило очень невеселое настроение. Процесс Виктора Васильича приближался, и Веревкин время от времени привозил каких-то свидетелей и все допрашивал Виктора Васильича. Раз, когда Веревкин хотел ехать домой, Виктор Васильич остановил его:
И он, адвокат, конечно, не потащился бы в эту"проклятую дыру"(так назвал он Проплеванную!), он даже плюнул бы на это поганое дело, если б
не было надежды, что Прокоп со временем сам изнеможет под бременем торжества своей добродетели.
Через час всей Балаклаве стало известно все, что видел водолаз на дне моря, у Белых камней. Большинство кораблей было так занесено илом и всяким сором, что
не было надежды на их поднятие, а от трехмачтового фрегата с золотом, засосанного дном, торчит наружу только кусочек кормы с остатком медной позеленевшей надписи: «…ck Pr…».
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много
есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже
не помню. И всё случаем: я
не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что
было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „
Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я написал.
Г-жа Простакова (обробев и иструсясь). Как! Это ты! Ты, батюшка! Гость наш бесценный! Ах, я дура бессчетная! Да так ли бы надобно
было встретить отца родного, на которого вся
надежда, который у нас один, как порох в глазе. Батюшка! Прости меня. Я дура. Образумиться
не могу. Где муж? Где сын? Как в пустой дом приехал! Наказание Божие! Все обезумели. Девка! Девка! Палашка! Девка!
Слобода смолкла, но никто
не выходил."Чаяли стрельцы, — говорит летописец, — что новое сие изобретение (то
есть усмирение посредством ломки домов), подобно всем прочим, одно мечтание представляет, но недолго пришлось им в сей сладкой
надежде себя утешать".
Он всё лежал, стараясь заснуть, хотя чувствовал, что
не было ни малейшей
надежды, и всё повторял шопотом случайные слова из какой-нибудь мысли, желая этим удержать возникновение новых образов. Он прислушался — и услыхал странным, сумасшедшим шопотом повторяемые слова: «
не умел ценить,
не умел пользоваться;
не умел ценить,
не умел пользоваться».
Левин знал брата и ход его мыслей; он знал, что неверие его произошло
не потому, что ему легче
было жить без веры, но потому, что шаг за шагом современно-научные объяснения явлений мира вытеснили верования, и потому он знал, что теперешнее возвращение его
не было законное, совершившееся путем той же мысли, но
было только временное, корыстное, с безумною
надеждой исцеления.