Заняв во всех банках (вся Россия в то время была, как тенетами, покрыта банками, так что ни одному зайцу
не было надежды проскочить, не попав головой в одну из петель) более миллиона рублей, он бежал за границу, но в Гамбурге был поймай в ту самую минуту, как садился на отправлявшийся в Америку пароход, и теперь томится в остроге (присяжные заседатели видели в этом происшествии перст божий).
Неточные совпадения
— Да разве возможно
не пить! Вот хоть бы то место, куда мы сегодня поедем, разве наш брат может там хоть один час пробыть,
не подкрепившись зараньше? Скучища адская, а развлечение — один чай. Кабы, кажется,
не надежды мои на получение — ни одной минуты в этом постылом месте
не остался бы!
И так как походом делать
было нечего, то хитрый старик, тогда еще, впрочем, полный
надежд юноша, воспользовался простотой своего друга и предложил играть в плевки (игра, в которой дедушка поистине
не знал себе победителя).
Конечно,
быть может, на суде, когда наступит приличная обстоятельствам минута — я от всего сердца желаю, чтобы эта минута
не наступила никогда! — я тоже
буду вынужден квалифицировать известные действия известного «друга» присвоенным им в законе именем; но теперь, когда мы говорим с вами, как порядочный человек с порядочным человеком, когда мы находимся в такой обстановке, в которой ничто
не говорит о преступлении, когда, наконец,
надежда на соглашение еще
не покинула меня…
— Ежели так, то, конечно, я
буду откровенен. Прежде всего, я охотно допускаю, что исход процесса неизвестен и что, следовательно,
надежды на обратное получение миллиона
не могут
быть названы вполне верными. Поэтому потерпевшая сторона может и даже должна удовлетвориться возмещением лишь части понесенного ею ущерба. В этих видах, а равно и в видах округления цифр, я полагал бы справедливым и достаточным… ограничить наши требования суммой в сто тысяч рублей.
Но
надежде на восстановляющий сон
не суждено
было осуществиться с желаемою скоростью. Прокоп имеет глупую привычку слоняться по комнате, садиться на кровать к своему товарищу, разговаривать и вообще ахать и охать, прежде нежели заснет. Так
было и теперь. Похороны генерала, очевидно, настроили Прокопа на минорный тон, и он начал мне сообщать новость за новостью, одна печальнее другой.
— Ваше высокородие! Довольно вам сказать: как перед истинным, так и перед вами-с! Наплюйте вы мне в лицо! В самые, тоись, глаза мне плюньте, ежели я хоть на волосок сфальшу! Сами посудить извольте: они мне теперича двести рублей посулили, а от вас я четыреста в
надежде получить!
Не низкий ли же я против вас человек
буду, ежели я этих пархатых в лучшем виде вашему высокородию
не предоставлю! Тоись, так их удивлю! так удивлю! Тоись… и боже ты мой!
Но"нужный человек"охотно
пьет с кадыком шампанское, когда же речь заходит о предприятии, — смотрит так ясно и даже строго, что просто душа в пятки уходит!"Зайдите-с","наведайтесь-с","может
быть, что-нибудь и окажется полезное" — вот ответы, которые получает бедный кадык, и, весь полный
надежд, начинает изнурительную ходьбу по передним и приемным, покуда наконец самым очевидным образом
не убедится, что даже швейцар"нужного человека" — и тот тяготится им.
И вот наступает третий период: оборотный капитал съеден и пропит. Ежели в два предшествующих периода человек
не имел никаких
надежд, кроме:"вот кабы"да"уж тогда бы", если он и тогда, в сущности, только слонялся, сам
не понимая, зачем
ел и
пил больше, чем надо, и восхищался Патти, в душе припоминая девку Палашку, то теперь, когда все уже"совершилось", когда весь круг пройден и даже нет в виду ни"кабы", ни"если бы" — какой удел может предстоять ему, кроме уныния?
Я полагаю, однако ж, что тут
не было никакой"диверсии". Сначала это
было легкомыслие, соединенное с
надеждой, что Петр Иваныч
не очнется; потом — страх при виде Петра Иваныча, показывающего несомненные признаки жизни, и наконец, соображение, что
не существует такого положения, в котором
не было бы возможно в мутной воде рыбу ловить.
В конце зимы Василий Назарыч уехал на свои прииски, и в бахаревском доме наступила особенно тяжелая пустота:
не было Надежды Васильевны, не было Кости. Виктор Васильич притих, — вообще царило очень невеселое настроение. Процесс Виктора Васильича приближался, и Веревкин время от времени привозил каких-то свидетелей и все допрашивал Виктора Васильича. Раз, когда Веревкин хотел ехать домой, Виктор Васильич остановил его:
Через час всей Балаклаве стало известно все, что видел водолаз на дне моря, у Белых камней. Большинство кораблей было так занесено илом и всяким сором, что
не было надежды на их поднятие, а от трехмачтового фрегата с золотом, засосанного дном, торчит наружу только кусочек кормы с остатком медной позеленевшей надписи: «…ck Pr…».
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много
есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже
не помню. И всё случаем: я
не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что
было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „
Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я написал.
Г-жа Простакова (обробев и иструсясь). Как! Это ты! Ты, батюшка! Гость наш бесценный! Ах, я дура бессчетная! Да так ли бы надобно
было встретить отца родного, на которого вся
надежда, который у нас один, как порох в глазе. Батюшка! Прости меня. Я дура. Образумиться
не могу. Где муж? Где сын? Как в пустой дом приехал! Наказание Божие! Все обезумели. Девка! Девка! Палашка! Девка!
Слобода смолкла, но никто
не выходил."Чаяли стрельцы, — говорит летописец, — что новое сие изобретение (то
есть усмирение посредством ломки домов), подобно всем прочим, одно мечтание представляет, но недолго пришлось им в сей сладкой
надежде себя утешать".
Он всё лежал, стараясь заснуть, хотя чувствовал, что
не было ни малейшей
надежды, и всё повторял шопотом случайные слова из какой-нибудь мысли, желая этим удержать возникновение новых образов. Он прислушался — и услыхал странным, сумасшедшим шопотом повторяемые слова: «
не умел ценить,
не умел пользоваться;
не умел ценить,
не умел пользоваться».
Левин знал брата и ход его мыслей; он знал, что неверие его произошло
не потому, что ему легче
было жить без веры, но потому, что шаг за шагом современно-научные объяснения явлений мира вытеснили верования, и потому он знал, что теперешнее возвращение его
не было законное, совершившееся путем той же мысли, но
было только временное, корыстное, с безумною
надеждой исцеления.