Княжна начинала свой оригинальный ночной день с этого позднего вечера, когда Петербург наполовину уже спал, а предместье покоилось сном непробудным, в это-то несуразное для других время она принимала визиты своих друзей. Это, конечно, порождало массу сплетен, не доходивших до злословия
лишь только потому, что сама императрица, любившая все оригинальное, с добродушным смехом заметила, узнав о таком образе жизни своей новой фрейлины...
Неточные совпадения
— Позволь мне не быть военным, отец! Я не люблю дела, которому ты меня посвятил, и никогда не полюблю его. Если до сих пор я покорялся твоей воле, то
лишь с отвращением, с затаенным гневом; я чувствовал себя безгранично несчастным,
только не смел признаться тебе в этом.
Впрочем, и старший Разумовский не отставал от своих приятелей. Он первый стал носить бриллиантовые пуговицы, звезды, ордена и эполеты. Он вел большую игру, сам держал банк и нарочно проигрывал, «причем статс-дама Настасья Михайловна Измайлова (урожденная Нарышкина) и другие попроще, из банка крали у него деньги, да и не
только лишь важные лица, которые потом в надлежащем месте выхваляли его щедрость, но и люди совсем неважные при этом пользовались».
Петр Федорович рано осиротел и получил жалкое воспитание. Дядька, «способный
лишь обучать лошадей», умел
только сечь его и внушил ему отвращение к наукам. Став императором, питомец выбросил латинские книги из своей библиотеки. Даже Елизавета Петровна была поражена невежеством племянника и приставила к нему академика, который, впрочем, мог обучать его
только кутежам.
Князь в течение целого месяца терпеливо ждал, что княжна Людмила Васильевна заговорит с ним о прошлом, даст повод ему начать этот разговор, но, увы, княжна, видимо, с умыслом избегала даже оставаться с ним наедине. Быть может, эта «умышленность»
только казалась для его предубежденного взгляда, быть может, это была
лишь случайность, но князю Сергею Сергеевичу от этого было не легче.
По их рассказам, она была окончательно погибшей девушкой, принятой в порядочные дома
лишь по недоразумению. Это, впрочем, не мешало хозяйке дома, ведшей
только что со своими гостями разговор о княжне в этом направлении, идти ей навстречу с распростертыми объятиями, как
только княжна Людмила Васильевна появлялась в гостиной.
Он имел присутствие духа вынуть из кармана записку со словами: «Измена — смерть любви», вложил ее в уже похолодевшую правую руку молодой девушки и тогда
только вышел, бросив на лежавшую последний взгляд. Этот взгляд выражал не сожаление, а
лишь неудовлетворенное плотское чувство.
Он пришел в себя
лишь у себя в кабинете. Все
только что происшедшее и перечувствованное им восстало в его памяти. Холодный пот выступил у него на лбу, волосы поднялись дыбом. Он
только теперь понял весь ужас совершенного им преступления.
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, //
Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Основу основал, проткал насквозь всю ночь, // Поставил свой товар на-диво, // Засел, надувшися, спесиво, // От лавки не отходит прочь // И думает:
лишь только день настанет, // То всех покупщиков к себе он переманит.
Лишь только замолк скрип колес кареты по снегу, увезшей его жизнь, счастье, — беспокойство его прошло, голова и спина у него выпрямились, вдохновенное сияние воротилось на лицо, и глаза были влажны от счастья, от умиления.
Покуда Спивак играл, Иноков не курил, но
лишь только музыкант, оторвав усталые руки от клавиатуры, прятал кисти их под мышки себе, Иноков закуривал дешевую папиросу и спрашивал глуховатым, бескрасочным голосом:
Неточные совпадения
Предполагалось еще и скупить их в Херсонской губернии, потому что они там продавались за бесценок и даже отдавались даром,
лишь бы
только на них селились.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но
лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того
только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.
Некстати было бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое
лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть
только следствие
Узнал я
только, что брак этот, совсем уж слаженный и не состоявшийся
лишь за смертию невесты, был самой госпоже Зарницыной очень не по душе…
Мало того: сам мне какую-нибудь математическую штучку, вроде дважды двух, приготовит, —
лишь дай я ему
только антракт подлиннее…