Неточные совпадения
Доверенное лицо и управляющий в описываемое нами время небольшим двором цесаревны и ее имением, Алексей Григорьевич Разумовский был далеко не знатного происхождения. В начале прошлого
столетия в Черниговской губернии, Козелецкого повета, в деревне Лемешах, на девятой версте по старому тракту от Козельца в Чернигов,
жил регистровый казак «киевского Вышгорода-Козельца полка Григорий Яковлевич Розум».
Таким образом, все детство свое, пока не была взятой ко двору,
прожила она с двоюродными братьями своими, Александром и Львом Александровичами, столь известными в прошлом
столетии любезностью и гостеприимством.
Они посредством его, как другие посредством военных или административных мер, достигли чего хотели, то есть заняли земли, взяли в невольничество, сколько им нужно было, черных, привили земледелие, добились умеренного сбыта продуктов и зажили, как живут в Голландии, тою жизнью, которою
жили столетия тому назад, не задерживая и не подвигая успеха вперед.
Неточные совпадения
Одна Россия
живет не для себя, а для мысли, и согласись, мой друг, знаменательный факт, что вот уже почти
столетие, как Россия
живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы!
Целое
столетие русская интеллигенция
жила отрицанием и подрывала основы существования России.
Было ему лет семьдесят пять, если не более, а
проживал он за скитскою пасекой, в углу стены, в старой, почти развалившейся деревянной келье, поставленной тут еще в древнейшие времена, еще в прошлом
столетии, для одного тоже величайшего постника и молчальника, отца Ионы, прожившего до ста пяти лет и о подвигах которого даже до сих пор ходили в монастыре и в окрестностях его многие любопытнейшие рассказы.
Одного из таких старых дубов человеческого леса я видел в Гарном Луге в лице Погорельского. Он
жил сознательною жизнью в семидесятых и восьмидесятых годах XVIII века. Если бы я сам тогда был умнее и любопытнее, то мог бы теперь людям двадцатого века рассказать со слов очевидца события времен упадка Польши за полтора
столетия назад.
Одна Россия
живет не для себя, а для мысли, и знаменательный факт, что вот почти уже
столетие, как Россия
живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы».