Неточные совпадения
По начатым розыскам со стороны прибывшего полицейского
чина было обнаружено, что княжна с вечера довольно рано отпустила прислугу, имевшую помещение
в людской — здании, стоявшем
в глубине двора загородного дома княжны Полторацкой на берегу Фонтанки, где покойная жила зиму и лето, и даже свою горничную отправила
в ее комнату, находившуюся
в другом конце дома и соединенную с будуаром и спальней княжны проволокой звонка.
Ретивость полицейского
чина, однако, была прервана
в самом начале.
В дело вмешалась высшая полицейская и судебная власть, но и ей не пришлось долго работать над загадочной смертью княжны Полторацкой.
Здесь, по внесении знамени внутрь дворца, нижние
чины были распущены по домам, а штаб — и обер-офицеры, повествует Нащокин, позваны ко дворцу, и как пришли во дворец, при зажжении свеч, ибо целый день
в той церемонии продолжался, тогда Ее Императорское Величество, наша всемилостивейшая Государыня,
в середине галереи изволили ожидать, и как подполковник, со всеми
в галереи войдя, нижайший поклон учинил, Ее Императорское Величество изволила говорить сими словами...
В этом списке были поименованы все тайные и явные приверженцы Германии, а так как все важнейшие должности были заняты
в то время немцами, то оказалось, что французский посланник внес
в составленный им список всех
чинов правительства, при котором он был аккредитован.
В два часа пополудни она приняла поздравления первых
чинов империи. На улице раздавались восторженные клики народа и войска. Петербург ликовал.
Первого, третьего и четвертого мая
в императорском зимнем доме на Яузе давались блестящие балы для высших придворных
чинов. Особенным украшением этих балов служила итальянская музыка.
В столовой зале дворца на время балов устроен был посредине изящный бассейн, извергавший несколько фонтанов. Столы отличались также редким убранством. На них ставились искусственные пирамиды из конфет и разные оранжерейные растения. С восьмого мая открылся при дворе целый ряд маскарадов, которые продолжались до 25-го числа.
Тогда же государыня возвратила из ссылки много сосланных
в прошедшее царствование и наградила
чинами, орденами и имениями многих близких своих людей: Румянцева, Чернышева, Левашева, Бестужева-Рюмина, Куракина, Головина, Петра и Александра Шуваловых, Воронцова и других.
Главною же их виной было то, что они иностранцев называли «человечками или людишками», высказывали мысль, довольно, впрочем, верную, что «государство их питает», да, кроме того, еще и всех сплошь протестантов, из которых «многое число честные особы при дворе и
в воинских и гражданских
чинах рангами высокими почтены и служат, неправдою и неверностью помарали».
В 1735 году была выписана полная итальянская труппа, под дирекцией композитора Франческо Арайя. Представления давались во дворце и
в деревянном театре близ Летнего сада. Места посетителям раздавались бесплатно, по
чинам и по званию зрителей.
Сначала ты должен получить офицерский
чин и
в качестве офицера исполнить свой долг, как и все твои товарищи, когда же ты достигнешь совершенных лет, я уже не буду иметь власти над тобой — выходи, если хочешь,
в отставку, но для меня известие о том, что мой единственный сын уклонился от военной службы, будет смертельным ударом.
Наконец, он вышел из корпуса и, несомненно, вследствие настояния Бестужева, ненавидевший всякие интриги Алексей Григорьевич взял молодого Бекетова к себе
в адъютанты, что давало тогда капитанский
чин.
Закон того времени позволял принимать и ставить
в духовный
чин лиц из всех сословий, лишь бы нашлись способные и достойные к служению
в церкви.
Если прихожане церкви просили о ком-нибудь, чтобы определить его к службе церковной, то от них требовалось свидетельство, что они знают рекомендуемое ими лицо; «не пьяницу,
в домостроении своем не ленивого, не клеветника, не сварливого, не любодейца, не убийцу,
в воровстве и мошенничестве не обличенного; сии бо наипаче злодействия препинают дело пастырское и злообразие наносят
чину духовному».
Из дел консистории видим
в духовных
чинах лиц всех званий: сторожей, вотчинных крестьян, мещан, певчих, купцов, солдат, матросов, канцеляристов, как учившихся
в школе, так и необучавшихся.
Хотя указом еще от 8 марта 1737 года требовалось, чтобы
в духовные
чины производились лишь те, которые «разумели и силу букваря и катехизиса», но на самом деле церковные причты пополнялись выпущенными из семинарии лицами «по непонятию науки», или по «безнадежности
в просодии», или «за урослием».
Вот все, что узнал сам Сергей Семенович. Он, впрочем, этим особенно и не интересовался. Он замкнулся
в себе и старался даже при жене показать свое безучастное отношение к графине и графу Свянторжецким. Этим, казалось, он платил дань дружбе своей с Иваном Осиповичем Лысенко, прекрасно шедшим по службе и уже имевшим генеральский
чин. Мысленно он даже называл Осипа Лысенко, графа Иосифа Свянторжецкого, тоже самозванцем.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто
в двадцать лет был франт иль хват, // А
в тридцать выгодно женат; // Кто
в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и
чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь
чинов и лет. // Но это кто
в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь //
В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Они хранили
в жизни мирной // Привычки милой старины; // У них на масленице жирной // Водились русские блины; // Два раза
в год они говели; // Любили круглые качели, // Подблюдны песни, хоровод; //
В день Троицын, когда народ // Зевая слушает молебен, // Умильно на пучок зари // Они роняли слезки три; // Им квас как воздух был потребен, // И за столом у них гостям // Носили блюда по
чинам.
А вот пройди
в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий
чин ни слишком большой, ни слишком малый, он
в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
Но
в продолжение того, как он сидел
в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему
в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и
в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и
чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, —
в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.