Неточные совпадения
Австрийская партия восторжествовала, и
в тот момент, когда Франция
стала открыто на сторону
врагов Марии-Терезии, подписав вместе с Пруссией и Баварией военный союзный договор, Россия готовилась выступить на защиту королевы венгерской и послать ей на помощь 30 тысяч войска.
Австрийский посол граф Эстергази, некогда лучший друг канцлера,
стал требовать не только исполнения договора, но еще и того, чтобы Россия всеми своими силами помогала Марии-Терезии. Скоро понял он, что от Бестужева ожидать ему нечего, перешел на сторону Шувалова и Воронцова и из приятеля сделался злейшим
врагом канцлера. Барона Черкасова, доброго помощника и советника, не было уже
в живых. На стороне Бестужева оставалась одна великая княгиня, но
в настоящем ее положении она могла мало принести ему пользы.
Дочь Апраксина, княгиня Елена Степановна Куракина, находилась
в близких отношениях с графом Петром Ивановичем. Апраксину Бестужев предписал всячески избегать столкновения с пруссаками и как можно медленнее подвигаться к границе, а сам
стал бороться с
врагами внутренними, трудиться над своим планом об удалении великого князя от престолонаследия и хлопотал о заключении тайного союза с Англией. С большим трудом успел он уговорить государыню подписать союз с Англией.
Русские войска явились
в Германию уже во время войны за австрийское наследство. Испуганный Фридрих поспешил заключить мир с Марией-Терезией до столкновения с ними. Когда, несколько лет спустя, Фридрих начал новую Семилетнюю войну с Австрией и против него вооружилась почти вся Европа, за исключением Англии, Елизавета Петровна
стала во главе союзников. Она говорила, что «продаст половину своего платья и бриллианты» для уничтожения своего заклятого
врага.
Наш Фигнер старцем
в стан врагов // Идёт во мраке ночи; // Как тень прокрался вкруг шатров, // Всё зрели быстры очи… // И стан ещё в глубоком сне, // День светлый не проглянул — // А он уж, витязь, на коне. // Уже с дружиной грянул. // Сеславин — где ни пролетит // С крылатыми полками: // Там брошен в прах и меч, и щит, // И устлан путь врагами.
Неточные совпадения
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой
стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный
враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. //
В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул
в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень //
Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два
врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
«Скучаешь, видно, дяденька?» // — Нет, тут
статья особая, // Не скука тут — война! // И сам, и люди вечером // Уйдут, а к Федосеичу //
В каморку
враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно быть, богатырь».
Сережа, и прежде робкий
в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович
стал его звать молодым человеком и как ему зашла
в голову загадка о том, друг или
враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты, оглянулся на мать. С одною матерью ему было хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.
Но тотчас, по изгнании
врага, на ее месте явилась новая, серенькая с белыми колонками дорического ордена, и Юрко
стал опять расхаживать около нее с секирой и
в броне сермяжной.