Госпожа Менгден была уже в зрелых летах и давно отцвела; это, однако, не помешало ей иметь от второго
брака дочь, двенадцатилетнюю Якобину.
Неточные совпадения
Ее сопровождала также
дочь от первого
брака, Станислава Феликсовна Свянторжецкая.
Хотя княгиня Васса Семеновна внутренне была сильно обеспокоена поступком князя, и особенно могущими быть от него последствиями, но видеть в этом поступке препятствие к
браку его с ее
дочерью,
браку, мечта о котором не переставала жить в ее уме и сердце, а теперь так близка к осуществлению, она не решалась.
Впрочем, полагали, что она рада, устроив дочь за видного человека; но причина приятного настроения княгини была совсем иная: Варвара Никаноровна не одобряла в душе
брака дочери и предвидела от него впереди «много неприятного», но это уже было дело непоправимое, зато теперь, пока что случится, дело это давало ей передышку и увольняло ее отсюда, с этого «ингерманландского болота», как звали тогда Петербург люди, побывавшие за границею.
Между ними на дороге стояло важное условие, перед которым надо было подклонить голову, — именно перемена веры; находились и препятствия — благословение Образца на
брак дочери с Антоном-лекарем и согласие самого великого князя.
Неточные совпадения
Пульхерия Александровна с радостью благословила
дочь на
брак с Разумихиным; но после этого
брака стала как будто еще грустнее и озабоченнее.
— Вы, как я слышал, собираетесь вступить в
брак с
дочерью моего прихожанина и сына духовного, князя Щербацкого? — прибавил он с улыбкой. — Прекрасная девица!
— Эх! — сказал он, — давайте-ка о чем-нибудь другом говорить или не хотите ли в преферансик по маленькой? Нашему брату, знаете ли, не след таким возвышенным чувствованиям предаваться. Наш брат думай об одном: как бы дети не пищали да жена не бранилась. Ведь я с тех пор в законный, как говорится,
брак вступить успел… Как же… Купеческую
дочь взял: семь тысяч приданого. Зовут ее Акулиной; Трифону-то под стать. Баба, должен я вам сказать, злая, да благо спит целый день… А что ж преферанс?
— Вас, друзья, беру в свидетели, что я как отец благословляю этот
брак и отдаю мою
дочь, по ее желанию, за такого-то.
Марья Степановна решилась переговорить с
дочерью и выведать от нее, не было ли у них чего. Раз она заметила, что они о чем-то так долго разговаривали; Марья Степановна нарочно убралась в свою комнату и сказала, что у нее голова болит: она не хотела мешать «божьему делу», как она называла
брак. Но когда она заговорила с
дочерью о Привалове, та только засмеялась, странно так засмеялась.