Неточные совпадения
Пятисот рублей в месяц, которые Николай Герасимович получал из
дома с первых же
дней поступления в полк, не хватало порой на один вечер.
Каждый
день он был у Маргариты Гранпа, жившей тоже по Торговой улице, невдалеке от
дома, где жила Горская, возил ей букеты и конфеты.
Зеркальные окна
дома в солнечный летний и в особенности зимний
день, когда все деревья были покрыты блестящим инеем, придавали ему почти волшебный вид.
Оригинальный
дом этот принадлежал Аркадию Александровичу Колесину, уже знакомому нашим читателям по фамилии, одному из горячих поклонников очаровательной Гранпа, сопернику Николая Герасимовича Савина в
деле ухаживания за этой восходящей звездой балета.
Евграф Евграфович Крутогоров являлся, впрочем, во флигель только в отсутствие барина,
днем и вечером, а ночью находился в главном
доме, где ему около спальни Аркадия Александровича была отведена маленькая комнатка. Евграф Евграфович оказался во флигеле и радостно приветствовал Корнилия Потаповича.
— Женюсь… без позволения… — с расстановкой повторил Николай Герасимович. — И в самом
деле, Зина, какая простая вещь, а мне не приходило в голову… Но тогда он меня не пустит на порог своего
дома, лишит наследства…
Вот вопрос, который мучил всю дорогу Николая Герасимовича от родительского
дома, откуда он уехал, как и предполагал, на другой
день возвращения из Москвы отца, до станции железной дороги и по железной дороге вплоть до Петербурга.
Визиты и приемы
днем весьма приняты во Флоренции, преимущественно в
домах иностранцев, которые ввели в моду распространенный в то время в Париже так называемый «five o'clock the».
— Наш-то туча тучей ходит, рвет и мечет, — говорила Агафья Васильевна. — Который
день из
дому носу не показывает… Евграф Евграфович инде измучился, безвыходно в
доме торчит, уж я его три
дня не видела.
Софья Александровна Мардарьева на другой же
день после описанного нами разговора с Агафьей Васильевной, звонила у парадной двери второго этажа одного из
домов на Малой Морской улице.
Михаил Дмитриевич вскоре тоже
разделил восторженное мнение своей жены о докторше и с удовольствием беседовал с ней, когда случайно был
дома и не был занят во время ее визита.
Ему было так хорошо в обществе его дорогой Муси, что никуда не тянуло и он просиживал по целым
дням дома, наслаждаясь покоем не изведанного им счастья у домашнего очага.
— Как? А по
делу Строева… Мой помощник должен был вас сегодня препроводить в арестный
дом, я это поручил ему еще с вечера.
День проходил за
днем,
дом стоял заколоченный и своим унылым видом наводил грусть на всю усадьбу.
Да и самое исчезновение было, по рассказам рабочих, крайне загадочно, не могла же на самом
деле она, без всяких сборов, прямо от чайного стола бежать на станцию железной дороги, бросив в
доме совершенно чужого пьяного человека. Это было просто безумием, на которое была — он знал это — неспособна благоразумная Настя.
Савин понимал, что такой отъезд в
день пожара застрахованных
дома и движимости может показаться странным полицейскому глазу, но желание поскорее уехать от преследующего его здесь страшного образа Насти, а главное, как можно быстрее добраться до Руднева, узнать, не случилось ли и там чего-нибудь в его отсутствие, пересилило это опасение, и он уехал.
Будь он
дома, в России, он, быть может, и сумел бы поправить свои
дела, а живя за границей, он должен был поневоле доверяться разным управляющим, которые довершали его разорение.
В этом акте, кроме отметки, что владелец имения, отставной корнет Николай Герасимович Савин, не выждав окончания пожара, уехал из Серединского, было занесено показание рабочего Вавилы, что барин со
дня приезда в имение каждую ночь один гулял в парке и саду около большого
дома.
Княжна Людмила Васильевна действительно, со дня приезда в свой дом, повела жизнь, выходящую из рамок обыденности. Ее
дом днем и ночью казался совершенно пустым и необитаемым. Жизнь проявлялась в нем только в людской, где многочисленный штат княжеской прислуги, пополненный выписанными из Зиновьева дворовыми, не хуже великосветских кумушек, перемалывал косточки своей госпоже, прозванной ее домашними «полуношницей». Княжна действительно превращала день в ночь и наоборот.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея
дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в
день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их
доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом
деле, // Три
дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Прямым Онегин Чильд Гарольдом // Вдался в задумчивую лень: // Со сна садится в ванну со льдом, // И после,
дома целый
день, // Один, в расчеты погруженный, // Тупым кием вооруженный, // Он на бильярде в два шара // Играет с самого утра. // Настанет вечер деревенский: // Бильярд оставлен, кий забыт, // Перед камином стол накрыт, // Евгений ждет: вот едет Ленский // На тройке чалых лошадей; // Давай обедать поскорей!
На другой же
день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту
дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка.