Безрассудно, что я
говорю вам это, зная, что вы принадлежите другому, страшно богатому человеку, с которым, конечно, в денежном отношении я соперничать не могу, но я не в состоянии был сдержаться и не излить вам мои чувства, и если эти чувства найдут хотя какой-нибудь отголосок в вашем сердце, то вы не скроете его от меня, скажете мне, согласны ли вы бросить вашего барона для меня и быть моей.
Неточные совпадения
— Я к
вам по делу, может могу
вам устроить то, о чем намедни
вы говорить изволили… насчет Савина, Николая Герасимовича…
— Что же толковать, когда
вы говорите: «Не хочет — как хочет». Он не хочет, а главное я не хочу… — продолжая стоять, сказала Софья Александровна.
— Я же
вам говорил, что, конечно, любит, безумно, страстно. Ведь
вы же читали ее письма…
— Это моя давнишняя мечта, но дядя Герасим Сергеевич слышать прежде не хотел об этом, а за последние дни на него вдруг напал добрый стих, и сегодня, после утреннего чая, это значит прежде, нежели он
говорил с
вами — он согласился, и тетя Фанни в июле везет меня в Петербург… Мне только одно грустно… — вдруг заторопилась она.
— И, кроме того, прошу
вас не
говорить об этом ни слова Анжелике, она ребенок и не должна этого знать…
—
Вы сделаете маленькое путешествие по Италии, —
говорила графиня, — это приучит
вас друг к другу, и
вы друг друга лучше узнаете, а я тем временем устрою все мои дела в Милане, и мы встретимся с
вами в Венеции, куда я приеду; мы можем условиться о времени, когда
вы прибудете в этот город…
— Мне не о чем
говорить с господином Савиным, — надменно сказала она. — Я прошу
вас исполнить вашу обязанность…
— Я
вас люблю… —
говорил он ей.
— Нечего
вам благодарить… Уж я
вами так довольна, так довольна… Особливо за зеленое платье. Сидит как влитое, в нем-то она меня и видела и спрашивает, кто
вам так хорошо платья шьет, Я назвала
вас, она и пристала, пришлите ее ко мне. Хорошо,
говорю, у меня ей заказано ситцевое платье, шьется теперь, вот принесет, и ее к
вам сейчас и доставлю.
— Это нетрудно, когда книга открыта, иные лица очень красноречивы, у
вас такое лицо… Буду
говорить дальше… Значит после развода веселым пирком да и за свадебку…
— Не понимаю, что
вы говорите. Ни о каком аресте я не слыхал.
«Что ж, —
говорит, — я не прочь за
вас замуж выйти».
— Если
вы отказываетесь драться с моим приятелем, посягавшим, как
вы говорите, на вашу жизнь, то надеюсь не откажетесь драться со мной, так как я считаю ваш отказ для меня личным оскорблением… — сказал граф Лардерель.
— Я катался верхом в окрестностях Монт-Миди, лошадь понесла, я упал и вот видите… Узнав, что здесь, в монастыре, есть искусный хирург, я нанял экипаж и поехал к
вам, —
говорил Савин.
— Немного… — оправилась Гранпа. — Что же с ним случилось,
вы говорите трагическая смерть?
—
Вы, с вашей красотой, с вашим чарующим голосом, да разве
вы созданы, чтобы похоронить себя в этой серенькой обстановке, у пресловутого домашнего очага. Оставьте это тупицам и бездарностям.
Вы молоды, эффектны,
вы покорите сердца,
вы будете через какой-нибудь месяц, много два, знаменитостью, имя ваше прогремит по России… что я
говорю… по Европе.
Ну, вот точно вижу его, где-нибудь там, в огороде, — в огороде ведь
говорили вы, Заметову-то, а потом у меня-то, во второй раз?
— Да, теперь, может быть, когда уже видели, как плачет о вас женщина… Нет, — прибавила она, — у вас нет сердца. Вы не хотели моих слез,
говорите вы, так бы и не сделали, если б не хотели…
Неточные совпадения
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И
вы, знакомых гор вершины, // И
вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? // Что мне сулит судьба моя?»
— Ах, что
вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях и всплеснула руками.
Пономарев, бестия, так раскланивался,
говорит: «Для
вас только, всю ярмарку,
говорит, обыщите, не найдете такого».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «Что
вам угодно?» — «А!
говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.