Расступившаяся толпа открыла печальное зрелище. Трое смертельно раненных лежали на земле. Двое солдат лежали неподвижны, а третий, совсем
юный офицер, полулежал, поддерживаемый тем самым балагуром солдатиком, который за какой-нибудь час перед тем рассказывал товарищам о Суворове.
Неточные совпадения
В отряде уже знали, как отнесся генерал к раненому молодому
офицеру, любимому солдатами за мягкость характера, за тихую грусть, которая была написана на
юном лице и в которой чуткий русский человек угадывал душевное горе и отзывался на него душою. Такая сердечность начальника еще более прибавляла в глазах солдат блеска и к без того светлому ореолу Суворова.
Подобные унтер-офицеры младенцы производились нередко в
офицеры, а затем повышались в чинах, в весьма
юном возрасте переходили с повышением в армейские полки и таким образом, особенно при сильных покровителях, достигали высших степеней в военной или гражданской службе, если первую меняли на вторую.
— Действительно, он прав, Саша, — живо обратился к
юному офицеру Любавин, — и в деревню можно смело командировать обоих ребят.
Сам капитан Любавин был еще молод. Его относительно солидный чин и знаменательный крестик Георгия, который он носил на груди, были приобретены им еще в Японскую кампанию, где он отличился в рядах армии, будучи совсем еще
юным офицером. И горячий порыв обоих юношей-подростков тронул его до глубины души, найдя в нем, молодом и горячем воине, полное сочувствие.
Неточные совпадения
Входит, гремя саблей,
юный гусарский
офицер с дамой под ручку.
Странным кажется Александрову, что ни у одного из
юных подпоручиков нет желания проститься со своими бывшими командирами и курсовыми
офицерами, зато и у тех как будто нет такого намерения.
Собравшийся к ним люд был разнообразен: во-первых, несколько молодых дам и девиц, несколько статских молодых людей и два — три отпускных гвардейских
офицера, товарищи
юного Углакова.
К ужасу Санина, он вдруг пустился толковать своему собеседнику о некоторой
юной невинной девице, один мизинец которой стоит больше, чем все
офицеры мира… (oune zeune damigella innoucenta, qu'a ella sola dans soun peti doa vale più que toutt le zouffissie del mondo!) и несколько раз с жаром повторил: «Это стыд! это стыд!» (E ouna onta, ouna onta!)
И англичанка так внимательно слушала рассказы молодого человека, полные откровенности и какой-то наивной сердечности, и так ласково улыбалась своими серыми глазами, когда Ашанин приносил ей снизу шаль или стакан лимонада со льдом, что другой ее кавалер, английский
офицер, ехавший на Ванкувер, плотный рыжий господин лет за тридцать, с рачьими глазами, стал хмуриться, а наш
юный моряк, напротив, был полон восторга и, признаться, начинал сожалеть, что адмирал дал ему командировку в Сайгон, а не в Гонконг.