Неточные совпадения
Главная его заслуга заключалась в
том, что он в военных действиях ввел единство, которого до
тех пор не было.
При нем русские войска до прибытия подкреплений, хотя были очень разбросанны и слабы, но могли друг друга поддерживать; подвижные колонны ходили по
всем направлениям, отдельные посты поддерживали сообщения во
все стороны. Когда оказывалось нужным, сосредотачивались довольно значительные силы.
Утешался Василий Иванович еще и
тем, что сын бережно обращался со своими сокровищами — книгами и
при каждой присылке их из Петербурга или Москвы несколько дней ходил
весь сияющий.
Александр Васильевич, впрочем, прослужив даже несколько лет в военной службе,
все остался прежним «дикарем» в обществе. Сослуживцы и приятели отца вращались к
тому же в
то время в придворных сферах, которых боялся молодой Суворов, и несмотря на
то, что Василий Иванович указывал в письмах к сыну возможность «найти случай»,
при дворе поддерживая эти знакомства, последний не ловил этого «случая».
В Петербурге в
то время говорили, что граф возвысился посредством женщин, едва верил в бытие Бога и был неразборчив в средствах к достижению цели.
Все это производило впечатление на ум молодого Суворова. Вскоре ему пришлось присутствовать
при еще более печальном зрелище.
Обо
всем этом и думал Александр Васильевич, стоя на часах в Монплезире. Он решил в своем уме, что
при первом отпуске в город увидится с Глашей и добьется у нее объяснения ее странного поведения. Увидится и добьется во что бы
то ни стало.
Наезжал к отцу в Кенигсберг на короткое время и Александр Васильевич, который продолжал служить
при Ферморе и лишь в конце 1761 года получил новое назначение, уже вполне боевого характера. Несмотря на свое почти пассивное и лишь в редких случаях чрезвычайное незначительное участие в делах против неприятеля, Суворов-сын успел
все же несколько выдвинуться из ряда. Его знали и ценили многие, в
том числе и генерал Берг. Получив в командование легкий корпус, последний стал просить Суворова к себе.
При виде Капочки
все это охватило его, но он знал, по грустному опыту, что
при встрече она сделает ему почтительный реверанс, а если он заговорит с ней,
то она будет отвечать ему, потупив глазки, с краской на лице и с таким выражением, которое так и говорит, что сделанная им честь, хотя и велика, но избавиться от нее ей все-таки хотелось бы поскорее.
Французы пробрались внутрь замка без труда, кинулись на караул
при воротах, закололи часового, захватили на платформе ружья и без выстрела перевязали
всех людей, а потом направились к главному караулу и сделали
то же после беспорядочной стрельбы захваченных врасплох солдат. Замок был в их власти.
— Хотите ли меня знать? Я вам себя раскрою: меня хвалили цари, любили воины, друзья мои удивлялись, ненавистники меня поносили, придворные надо мною смеялись, я шутками говорил правду, подобно Балакиреву, который был
при Петре Великом и благодетельствовал России. Я пел петухом, пробуждал сонливых, угомонял буйных врагов отечества. Если бы я был Цезарь,
то старался бы иметь
всю благородную гордость души его, но всегда чуждался бы его пороков.
Суворова знали во
всей старой Финляндии еще с 1773 года, когда он, по поручению императрицы, обозревал этот край. Нейшлотский бургомистр был в
то время
при какой-то депутации и видел его не один раз, а комендант крепости служил прежде под начальством графа.
Помощником Суворова
при постройке крепостей в Финляндии был инженер генерал-майор Прево де Люмиан. Александр же Васильевич, если кого любил,
то непременно называл по имени и отчеству, так и этот иностранец получил от Александра Васильевича прозвище Ивана Ивановича, хотя ни он сам и никто из его предков имени Ивана не носили, но это имя так усвоилось генералу Прево де Люмиану, что он до самой кончины своей
всем известен был и иначе не назывался, как Иваном Ивановичем.
Желая уничтожить существовавшие
при генералах многочисленные свиты, отвлекавшие множество офицеров из строя, государь определил число лиц для штаба каждого начальника, а
всех излишних повелел возвратить немедленно в полки. Относительно производства офицеров, их перемещений, отпусков, увольнений были изданы новые правила. Вместе с
тем воспрещено употреблять воинские чины на частные работы, по домашним делам или в курьерские должности.
А государю-императору угодно, чтобы
все долги платили,
то брат мой и продает свой дом, и тоже рассуди милостиво
при дряхлости старости, каково мне прискорбно, не имев себе пристанища верного и скитаться по чужим углам; войдите, милостивый государь мой, в мое состояние, не оставьте мою просьбу, снабдите
все вышеописанным моим прошениям.
Александр Васильевич намекал на
то, что
все обойденные им генералы
при воцарении Павла Петровича были произведены в фельдмаршалы.
Он, как мы знаем, вернулся в свою глушь по доброй воле. Прежний надзор был с него снят, переписка его не контролировалась, а между
тем симптомы опалы и ссылки продолжали существовать. Подобная непоследовательность, странная в другое время и
при другом режиме, в
то время не поражала, потому что проглядывала во
всем.
Дождь между
тем все лил и лил. Ночи были темные, непроглядные. Холодный северный ветер уныло завывал в горах. Войска двигались молча, черной массой, подобно тысячеголовому чудовищу. Изредка слышались проклятия по адресу Тугута, да невольно вырывавшийся крик неожиданности
при падении в бездонную пропасть выбившегося из сил или неосторожно поскользнувшегося товарища. Этот крик, да крестное знамение товарищей были ему надгробною молитвою. Чудовище ползло дальше.
В бытность свою в Праге и вскоре по выезде оттуда Александр Васильевич расстался почти со
всеми родными и приближенными, которые разъехались в разные стороны, преимущественно в Петербург, по требованиям службы, так что
при нем остались
всего двое или трое, в
том числе и князь Багратион.
Дошло до сведения моего, что во время командования вами войсками моими за границею имели вы
при себе генерала, коего называли дежурным, вопреки
всех установлений и высочайшего устава,
то и удивляюсь оному, повелеваю вам уведомить меня, что вас побудило это сделать».
До
тех пор она успокаивала свою совесть увлечением молодости, любовью, прощающей
все, несходством характеров ее и мужа, так быстро, по-военному обвенчавшемуся с ней, не дав ей даже узнать себя, тяжестью совместной жизни
при крутом нраве Александра Васильевича, по летам годившегося ей в отцы.
Неточные совпадения
«Я влюблена», — шептала снова // Старушке с горестью она. // «Сердечный друг, ты нездорова». — // «Оставь меня: я влюблена». // И между
тем луна сияла // И томным светом озаряла // Татьяны бледные красы, // И распущенные власы, // И капли слез, и на скамейке // Пред героиней молодой, // С платком на голове седой, // Старушку в длинной телогрейке: // И
всё дремало в тишине //
При вдохновительной луне.
От такого предложения никто не мог отказаться. Свидетели уже
при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись
все тот же час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову:
Цветы и ленты на шляпе,
вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит
вся площадь, а носильщики между
тем при криках, бранях и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по
всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков, и громадно выглядывает
весь хлебный арсенал, пока не перегрузится
весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое название от реки Суры.] и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков
все еще стоял неподвижно на одном и
том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с
тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на
все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане,
все, кажется,
при нем, а между
тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича
при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе взять и ложу в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не
то что кухарка…