Неточные совпадения
Кампания ознаменовалась грабежами и завершилась бедственным обратным походом
в ужасную осеннюю распутицу. Во время последнего армия потерпела больше, чем понесла бы вреда от поражения. Отступление после
победы произошло, несомненно, из соображений невоенных. Главною причиною этого странного события был наследник престола, благоволивший к прусскому королю, с которым государыня вела
войну.
Только что окончившаяся турецкая
война увенчала его неувядаемыми воинскими лаврами: победитель при Кинбурне, Очакове, Фокшанах и Рымнике, совершивший беспримерный
в истории
войн подвиг — взятие Измаила, генерал-поручик Суворов был взыскан с высоты престола мудрой монархиней и награжден: за Кинбурн орденом Святого Андрея Первозванного и бриллиантовым пером на каску с изображением буквы К., за
победу при Рымнике — знаками того же ордена, осыпанными бриллиантами, и шпагой, украшенной бриллиантами и лаврами с надписью «Победителю Великого Визиря», дипломом на графское достоинство, с наименованием «Рымникского» и орденом Георгия первого класса.
Несмотря на этот прозрачный намек, звание фельдмаршала, по проискам Потемкина, Суворову дано не было, и великолепный князь Тавриды не хотел даже пригласить увенчанного лаврами последней
войны героя на пир, данный им
в его новом Таврическом дворце, по случаю
побед, одержанных
в эту
войну над неверными.
Шла
война с Турцией,
в которой один лишь Александр Васильевич обнаружил до сей поры блестящее дарование и решительным ударом подвинул
войну к исходу, если бы его
победами сумели воспользоваться. Англия, Пруссия и Польша вооружились и угрожали другой
войной, более вероятной, чем шведская.
Неточные совпадения
—
Война уничтожает сословные различия, — говорил он. — Люди недостаточно умны и героичны для того, чтобы мирно жить, но пред лицом врага должно вспыхнуть чувство дружбы, братства, сознание необходимости единства
в игре с судьбой и для
победы над нею.
Множество рук и денег уходит на эти неблагодарные
войны, последствия которых
в настоящее время не вознаграждают трудов и усилий ничем, кроме неверных, почти бесплодных
побед, доставляющих спокойствие краю только на некоторое время.
Уже тем, что я принимаю государство, принимаю национальность, чувствую всенародную круговую поруку, хочу
победы русским, я — участвую
в войне и несу за нее ответственность.
— Меня не соблазняет
победами, воинскими триумфами, когда я вижу, что они напрасны и гибельны. Солдаты не так дешевы, чтобы ими транжирить и швырять по-пустому… Упаси Бог тратить людей, я не кожесдиратель-людоед… тысячи лягут даром… Да и полководец я не по своей воле, а по указу… не
в моей это природе… Не могу видеть крови, ран, слышать стоны и вопли истерзанных, изуродованных людей… Гуманитет излишний несовместим с
войною. Так-то…
Я вел
войну, и читатель вправе ожидать от меня описания средств, которые дали мне
победу, и он, наверное, ждет следовательских тонкостей, которыми так блещут романы Габорио и нашего Шкляревского; и я готов оправдать ожидания читателя, но… одно из главных действующих лиц оставляет поле битвы, не дождавшись конца сражения, — его не делают участником
победы; всё, что было им сделано ранее, пропадает даром, — и оно идет
в толпу зрителей.