Стояло начало декабря 1745 года. Василий Иванович хотя и состоял уже в действительной службе, зачисленный в нее вскоре после воцарения императрицы Елизаветы Петровны, но, по обычаю того времени, только числился в ней,
проживая в деревне. Он и теперь прибыл лишь для того, чтобы самому сдать сына и при случае удостоиться чести лицезреть монархиню, дочь его благодетеля и крестного отца.
Неточные совпадения
Вдруг
в один прекрасный день Марья Петровна получила письмо от своей племянницы Глаши. Эта Глаша была девушка лет девятнадцати, круглая сирота, дочь покойной сестры Марьи Петровны. Года четыре тому назад Марья Петровна, к которой девочку привезли из
деревни, пристроила ее
в услужение к одной старой барыне, жившей
в их приходе. Более года Глаша
жила у барыни, затем вдруг сбежала, и Марья Петровна потеряла ее из виду.
Главный контингент жертв грозной чумы составляли бедняки и отчасти люди среднего достатка. Богачи оградили свои дома, подобно неприступным крепостям. Привезенные из
деревень запасы давали им возможность
в течение нескольких месяцев выдержать это осадное положение. Выходивших из таких домов и входивших
в них тщательно окуривали и опрыскивали прокипяченным уксусом, настоянным на травах.
В таком осадном положении
жило и семейство князя Ивана Андреевича Прозоровского.
— Я вас знаю мало, — повторил Базаров. — Может быть, вы правы; может быть, точно, всякий человек — загадка. Да хотя вы, например: вы чуждаетесь общества, вы им тяготитесь — и пригласили к себе на жительство двух студентов. Зачем вы, с вашим умом, с вашею красотою,
живете в деревне?
Неточные совпадения
И вы, читатель благосклонный, //
В своей коляске выписной // Оставьте град неугомонный, // Где веселились вы зимой; // С моею музой своенравной // Пойдемте слушать шум дубравный // Над безыменною рекой //
В деревне, где Евгений мой, // Отшельник праздный и унылый, // Еще недавно
жил зимой //
В соседстве Тани молодой, // Моей мечтательницы милой, // Но где его теперь уж нет… // Где грустный он оставил след.
Вперед, вперед, моя исторья! // Лицо нас новое зовет. //
В пяти верстах от Красногорья, //
Деревни Ленского,
живет // И здравствует еще доныне //
В философической пустыне // Зарецкий, некогда буян, // Картежной шайки атаман, // Глава повес, трибун трактирный, // Теперь же добрый и простой // Отец семейства холостой, // Надежный друг, помещик мирный // И даже честный человек: // Так исправляется наш век!
В соседстве,
в десяти верстах от его
деревни,
проживал генерал, отзывавшийся, как мы уже видели, не совсем благосклонно о Тентетникове.
— Больше
в деревне, — отвечал Манилов. — Иногда, впрочем, приезжаем
в город для того только, чтобы увидеться с образованными людьми. Одичаешь, знаете, если будешь все время
жить взаперти.
Кто путешествует,
в деревне кто
живет…