Ксения Григорьевна была жена придворного певчего Андрея Петрова, состоявшего в чине полковника. Она
в молодых летах осталась вдовою и, раздав все имение бедным, надела на себя одежду своего мужа и под его именем странствовала сорок пять лет, изредка проживая на Петербургской стороне, в приходе святого апостола Матвея, где одна улица называлась ее именем.
Неточные совпадения
С
годами это прошло, но странности
в характере князя остались. Всю свою любовь он перенес на свою дочь, Варвару Ивановну, царившую
в доме неограниченною повелительницей и считавшую
в числе своих верных рабов и старика отца.
В детстве это был прямо ребенок-деспот. С
летами деспотизм несколько сгладился, но следы его остались
в характере
молодой девушки.
— Ты не понимаешь дела. Несмотря на твои
молодые годы, ты очень много потеряешь
в военной службе. Если бы я назначал тебя к этой службе, то записал бы
в полк при самом рождении, это я мог бы сделать легко, тогда шестнадцати
лет, явившись на службу, ты был бы уже офицером гвардии и мог бы выйти
в армию капитаном или секунд-майором… Теперь же тебе, знай это, придется начинать с солдата.
Кроме военного,
молодой Суворов с самых ранних
лет получил и религиозное образование. Он отличался набожностью и благочестием, любил сидеть над Библией и изучил
в совершенстве весь церковный круг.
Александр Васильевич, впрочем, прослужив даже несколько
лет в военной службе, все остался прежним «дикарем»
в обществе. Сослуживцы и приятели отца вращались к тому же
в то время
в придворных сферах, которых боялся
молодой Суворов, и несмотря на то, что Василий Иванович указывал
в письмах к сыну возможность «найти случай», при дворе поддерживая эти знакомства, последний не ловил этого «случая».
Кампания 1761
года близилась к концу. Весть о подвигах
молодого подполковника Суворова распространилась по всей армии, не только нашей, но и неприятельской. Только и было речей, что о нем. Солдаты полюбили его, как отца, а начальники сознавались
в его необыкновенной храбрости и редких военных дарованиях. Во всей армии не было человека, который бы не знал подполковника Суворова, между тем как большая часть солдат не знала даже многих старых генералов.
Молодой Лопухин прибыл с частью своего полка, расположенного
в Москве и назначенной для соединения с корпусом, одной из бригад которого начальствовал Александр Васильевич. Корпус этот
в ноябре месяце 1768
года находился
в Смоленской губернии, бывшей тогда пограничной. Суворов со своей бригадой должен был там перезимовать. Во всю зиму он держал свою бригаду
в такой дисциплине и таком порядке, как будто бы он был
в виду неприятеля.
— Не секрет, скажу… Надо воспламенить ее воображение рассказом о нем как о герое и знаменитости, исподволь, умело, заставить ее заочно влюбиться
в него… Слава мужчины для женщины имеет притягательное свойство, за нее она простит и
лета, и отсутствие красоты. Вспомните Матрену Кочубей и Мазепу. Чем успел увлечь этот старик
молодую красавицу? Только ореолом воинской славы…
Одно другого стоило, особенно для Василия Ивановича, который был хотя из старой и почтенной, но не знатной фамилии, сам собою вышел
в люди и потому не прочь был от именитого родства. Сверх того, невеста, кроме связей, имела преимущество выдающейся чисто русской красоты и молодости. Ей шел двадцать первый
год, но она выглядела
моложе. На всем этом легко было примириться и успокоиться.
Учитель был
моложе его несколькими
годами, веселого характера и большой щеголь. Он был одет со всею изысканностью последней моды: во французском фраке, нарочно выписанном
в Петербурге, белый, туго накрахмаленный галстук высоко подпирал его голову, причесанную по последней, только что явившейся тогда моде a la Brutus, со множеством кудрей, завитых и взбитых кверху; духи и помада разливали благоухание на несколько шагов. Все было готово. Ждали посаженого отца.
— Да-с, от радости-с. А вышло, что совсем от иной причины-с. Потом, когда мы обвенчались, она мне после венца в тот же вечер и призналась и очень чувствительно извинения просила, чрез лужу, говорит,
в молодых годах однажды перескочила и ножку тем повредила, хи-хи!
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель
молодой // (Что было также
в прежни
леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка
молодая, //
В деревне
лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, // Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные глаза.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких
лет, // Ее голубка
молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, // С ней навсегда разлучена. // Как тень она без цели бродит, // То смотрит
в опустелый сад… // Нигде, ни
в чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних
лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как
в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни
молодой.
«И полно, Таня!
В эти
лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня //
Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать
лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем
в церковь повели.