Эта отдаленная цель показалась бы для других абсурдом,
бредом больного воображения, до того достижение ее было несбыточно для юного дворянчика-солдата, без связей и покровительства, без большого состояния, безвестного, неказистого, хилого. Но Суворов чувствовал в себе достаточно сил для того, чтобы добиваться этой, якобы несбыточной, мечты, определил к тому средства, обдумывал программу.
Неточные совпадения
Начался бывший с ним последнее время боевой
бред. Доктор стал натирать
больному виски спиртом. Суворов замолчал, а через несколько минут опять очнулся.
Больной громко застонал. Начался снова горячечный
бред. Генерал Багратион со слезами на глазах поцеловал сморщенную, высохшую руку полководца и вышел.
Наступила агония —
больной впал в беспамятство. Непонятные звуки вырывались у него из груди в продолжение всей тревожной предсмертной ночи, но и между ними внимательное ухо могло уловить обрывки мыслей, которыми жил он на гордость и славу отечеству. То были военные грезы — боевой
бред. Александр Васильевич
бредил войной, последней кампанией и чаще всего поминал Геную.
Князь сидел подле него неподвижно на подстилке и тихо, каждый раз при взрывах крика или
бреда больного, спешил провесть дрожащею рукой по его волосам и щекам, как бы лаская и унимая его.
Никакие успокоительные средства не действовали. В
бреду больной путал лица — имена Маргариты и Лидии не покидали его уст. Врачи боялись за неизлечимое психическое расстройство. Внимательное лечение все-таки достигало цели — пароксизмы стали реже, больной спокойнее. Заставить отдать расстраивающий его портрет сделалось целью лечивших его докторов. Придумать для этого средства они не могли.
Бессознательный
бред больного, горячечные пароксизмы, в связи с продолжавшимся беспокойством, что в их доме нашел себе приют один из «них», как она в третьем лице называла заговорщиков, и боязнь, чтобы это не отразилось на личности боготворимого ею мужа, сделали то, что нервы молодой женщины окончательно расшатались.
Неточные совпадения
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно, в
больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня
больной был в
бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
— Ведь обыкновенно как говорят? — бормотал Свидригайлов, как бы про себя, смотря в сторону и наклонив несколько голову. — Они говорят: «Ты болен, стало быть, то, что тебе представляется, есть один только несуществующий
бред». А ведь тут нет строгой логики. Я согласен, что привидения являются только
больным; но ведь это только доказывает, что привидения могут являться не иначе как
больным, а не то что их нет самих по себе.
Дуня, воротившись с последнего свидания с братом, застала мать уже совсем
больною, в жару и в
бреду.
Они себя не помнили от испуга, когда услышали, что он «сегодня сбежал»,
больной и, как видно из рассказа, непременно в
бреду!
Доктор и доктора говорили, что это была родильная горячка, в которой из ста было 99 шансов, что кончится смертью. Весь день был жар,
бред и беспамятство. К полночи
больная лежала без чувств и почти без пульса.