Для барона такое опекунство было находкой и он, конечно,
с радостью и с благодарностью согласился принять на себя это почетное звание, тем более, что кредит в Европейской гостинице, где он жил, стал сильно для него колебаться.
Он припомнил тоже тюрьму, но не столичную образцовую, сухую, светлую, вентилированную, блестящую, свежей окраской, а мрачную, сырую, грязную, с переполненной миазмами атмосферой, с убогой обстановкой — провинциальную тюрьму — тюрьму в Т. Вот перед ним восстает образ княжны Маргариты Шестовой в арестантском платье, сперва
с радости ной улыбкой любви при входе его в камеру, а затем с непримиримо-злобным устремленным на него взглядом своих страшных зеленых глаз.
Неточные совпадения
Грошевые студенческие уроки и небольшие суммы, которые он, буквально, вымогал у своих, перебивающихся
с хлеба на квас, родителей, единственным сыном, единственною надеждою и единственной
радостью которых был, едва хватали ему на изящный костюм, необходимый для поддержания знакомства
с богатыми товарищами (он был знаком только
с такими) и на другие нужды этого далеко не дешево обходящегося общества.
— Ваша
радость, ваше сиятельство, для меня лучшая благодарность, —
с пафосом произнес он, медленно,
с чувством целуя руку Шестовой.
Лида же
с детской
радостью встретила желанный день окончания пансионской премудрости и отдалась всецело попечениям о больном отце и хозяйстве.
— Прощаю, прощаю. Возьмите ее от меня, пожалуйста, совсем, а то она мне все пальто слезами испортит, только чур, чтобы в жизни ее
с вами были только такие слезы — слезы
радости.
— Я говорю, что эта
радость ничто в сравнении
с постигшим нас горем и что свадьбу эту придется теперь, конечно, отложить, по крайней мере, на год.
Шатов, спустя несколько времени по приезде Шестовых, сильно изменился. Княжна Лида приписывала это сначала усталости от перенесенных трудов после блестяще сданного им докторского экзамена и защиты диссертации, на которой она присутствовала вместе
с теткой и сестрой, и
с детской
радостью упивалась аплодисментами публики, выпавшими на долю молодого диссертанта — ее милого Тони.
— Ты не шутишь? —
с нескрываемою
радостью спросила княгиня.
Она
с детства усердно занималась музыкой и считалась чуть не первой музыкантшей в уезде, к
радости и гордости своей матери, которая
с восторгом передавала отзыв одной столичной гостьи о том, что в пальчиках ее Анюты просто какое-то волшебство.
Знакомые, состоявшие большею частью из молодых людей, охотно ссужали время от времени радушную маменьку трех молоденьких дочек небольшими субсидиями, не желая терять знакомства в доме, где они проводили очень весело время. По наружности это была среднего роста весьма почтенная старушка,
с претензиями на аристократические манеры и тонкость обращения. Дети не приносили ей много
радостей.
Князь совсем растаял и развеселился, и напившись чаю, попросил позволение устроить «на
радостях возобновления знакомства и для его крепости» загородный пикник, получил общее согласие, приказал своему кучеру съездить за экипажами и повез всех в Аркадию, где заказал роскошный ужин
с шампанским и фруктами.
— Я совсем не хочу вас губить, — резко отвечала она. — Что мне за
радость, но я и не хочу терять средства к жизни из-за какого-нибудь писаки. Делайтесь
с ним как знаете, это не мое дело, но я требую, слышите, требую, чтобы вы меня обеспечили от всяких случайностей.
Василий Васильевич переехал со своей женой и неразлучным
с ней Деметром из кухни в небольшую, но чистенькую квартирку по Бассейной улице и зажил почти прилично на получаемые ежемесячно, по условию
с Гиршфельдом, сто пятьдесят рублей. Он даже стал меньше пить, к великой
радости Надежды Петровны.
Вскоре на дачу стали собираться обычные гости. Tete-a-tete Александры Яковлевны
с князем Гариным был нарушен. Позднее других приехал и Николай Леопольдович
с женой, знакомой
с Александрой Яковлевной еще по театру Львенко в Москве. Князь Виктор отправился вместе
с ними в город и не утерпел не рассказать Гиршфельду, по секрету, о полученном, по крайней мере, как ему казалось, согласии Пальм-Швейцарской быть его женой. Трудно отказать себе в удовольствии поделиться
с кем-нибудь
радостью.
— Ну! —
с злобною
радостью воскликнул Владимир, припоминая вчерашнее.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены
с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и
радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! // Полковник сам ее послал. // Какая
радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука
с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против; и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и
радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал
с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Но, как на беду, в это время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную
радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судиею в споре его
с двумя дамами насчет того, продолжительна ли женская любовь или нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
Везде поперек каким бы ни было печалям, из которых плетется жизнь наша, весело промчится блистающая
радость, как иногда блестящий экипаж
с золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят, зевая,
с открытыми ртами, не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал из виду дивный экипаж.