Крепко привязанные к молодым дубкам, добрые кони наши терпели
страшную пытку от нападения овода, то есть мух, слепней и строки; последняя особенно кусается очень больно, потому что выбирает для своего кусанья места на животном, не защищенные волосами.
Да, это ясно как день, и я чувствую, что останусь жив, хотя иногда приходится очень жутко и выносишь
страшную пытку, чтобы не выдать своих страданий Саше…
Эгоизм человека, на которого обрушилось несчастье, мешал ей видеть, какой
страшной пытке подвергает она любящего ее безгранично человека, мучаясь и убиваясь при нем о судьбе другого, который явился, хотя невольно, но все же причиной ее тяжкой болезни.
Неточные совпадения
В «
Страшном суде» Сикстинской капеллы, в этой Варфоломеевской ночи на том свете, мы видим сына божия, идущего предводительствовать казнями; он уже поднял руку… он даст знак, и пойдут
пытки, мученья, раздастся
страшная труба, затрещит всемирное аутодафе; но — женщина-мать, трепещущая и всех скорбящая, прижалась в ужасе к нему и умоляет его о грешниках; глядя на нее, может, он смягчится, забудет свое жестокое «женщина, что тебе до меня?» и не подаст знака.
Ясно, что круг ее действий должен был очень сузиться: она могла, например, восставать против ужасов
пытки, когда сама императрица неоднократно высказывала отвращение от этой ненавистной судебной меры (см., например, два указа 15 января 1763 года); но когда потом обстоятельства привели к восстановлению тайной экспедиции и когда явился
страшный Шешковский, тогда, разумеется, кричать против
пытки стало не очень повадно.
Но одна, убирая письменный стол мужа, неохотно смотрела на портрет; раз только, задумавшись, с метелкою в руке, больше получаса вглядывалась в глаза и губы Елены Дмитриевны, словно изучала их или чего-то искала. Потом с легким вздохом принялась за уборку: одно Таисия знала твердо — что и на
пытке, и на самом
Страшном суде не выдаст она тайну о смерти матери.
Она не узнавала и его и это доставляло старику
страшное огорчение, но он терпеливо выносил эту
пытку созерцания несчастной девушки, в болезни которой он винил и себя, как потворщика любви между ею и Гречихиным.
Что значило в описываемое нами время держать ответ, тоже было хорошо известно Ананьичу, увы, по горькому опыту. Допросы с пристрастием, дыбы, морские кошки, все эти
страшные орудия
пытки восставали в уме старика и холодный пот струился по его лбу.