Неточные совпадения
Ежемесячно он посещал Шестово, так как в селе был врачебный пункт, и гостил
дня три, четыре,
проводя, впрочем, все время за карточным столом в княжеской усадьбе.
Зная, что сегодня утром Николай Леопольдович уехал и должен вернуться лишь послезавтра, она накануне еще решила, что
проведет эти
дни за работой и таким образом не заметит двух
дней горькой, как она почувствовала, для нее разлуки.
Проведя последний
день своего пребывания в Т. с Дмитрием Павловичем, он довольно рано вернулся домой и начал укладываться.
Проведя эту ночь в беспрерывной молитве, Иван Павлович на другой
день утром сообщил о своем решении Константину Николаевичу.
На другой
день он отправился в путь. К отходу поезда на вокзал приехала его
проводить Маргарита Дмитриевна. Это внимание совершенно успокоило все еще расстроенного Антона Михайловича.
—
Проведете это
дело хорошо и вам будет хорошо.
— Нет, это будет неудобно, так как тебя там встретит княжна, да и вообще неловко. Я приеду на другой
день, с утренним поездом, тебя же
провожу с тем, который приходит в Т. вечером.
Вызванный к следователю, Николай Леопольдович объяснил, что по
делу об отравлении князя Александра Павловича он ничего не знает, так как, если припомнит и сам г. следователь, он был во время совершения княжной преступления в Т., где
провел два
дня, и прибыл в Шестово, когда князь уже лежал мертвый в кабинете. Относительно отравления княгини он также не может показать ничего, так как приехал из Москвы вечером, когда она уже лежала на столе.
Это была правда; но увы, владелица чудодейственного «бабьего хвоста» обладала одним недостатком: она не знала арифметики. Несмотря на ежедневные полные сборы, расходы были так велики, состав труппы так громаден, оклады такие баснословные, что не только нельзя было думать о барышах, — не для них и начала она
дело, — но надо было постоянно принимать средства, как
свести концы с концами. Денег не было, и Львенко нуждалась постоянно. Об этом знал Гиршфельд, и на это рассчитывал.
Все эти
дни Гиршфельд и Стефания Павловна
провели в тревожном состоянии ожидания, что вот, вот Иван Флегонтович явится перед ними живой. К рассказу Князева Николай Леопольдович все таки относился с некоторым недоверием, хотя и уплатил ему обещанные деньги. Наконец, труп был найден, привезен в Москву и после формальностей вскрытия, передан Стефании Павловне. Она устроила мужу богатые похороны и, казалось, была потрясена этой утратой.
Николай Леопольдович молчал, поняв, что имеет
дело с таким же как он сам дельцом, которого ему не
провести.
Гиршфельд закрыл лицо руками и горько заплакал, заплакал чуть ли не в первый раз в жизни. Слезы облегчили его. Он тряхнул головой, успокоился и, казалось, примирился с совершившимся фактом. Спрятав письмо и заметку в бумажник, он почти спокойно принялся за чтение остальной корреспонденции. Окончив это занятие, он позвонил и приказал лакею приготовить чемодан к курьерскому поезду Николаевской железной дороги,
отвезти его на вокзал и купить билет. На другой
день утром он уже был в Москве.
Гиршфельд нашел нужным в виду все продолжавшегося над ним следствия
провести это лето белее скромным образом и в более уединенной местности, так как состояние его духа
день ото
дня становилось тревожнее, хотя из Москвы и получено было известие о прекращенни местным прокурорским надзором
дела по обвинению его в убийстве Князева, в виду объяснения самого покойного, записанного в скорбном диете Мариинской больницы, но от петербургского прокурорского надзора, видимо, ему не предстояло отделаться так легко и скоро.
Воспользовавшись тем, что Агнессе Михайловне понадобилась на несколько
дней швейная машина, чтобы сшить детям кой-какое бельецо, он явился к жене Охотникова, Анне Александровне, упросил ее дать им на неделю ее машину, и когда та, по доброте ее сердца, согласилась, он увез ее не
завозя домой прямо с места заложил в ссудной кассе и передал через несколько
дней квитанцию Владимиру Васильевичу.
Утром этого же
дня он передал Стефании Павловне все деньги и билеты, и она, по его приказанию,
отвезла их в банкирскую контору еврея Янкеля Аароновича Цангера на Невском проспекте и положила их на хранение на свое имя.
Он взглянул на часы. Было половина пятого. Целую ночь
провел он, не сомкнув глаз ни на минуту. Стефания Павловна рыдала, как сумасшедшая. Прислуге отдано было приказание никого не принимать. На другой же
день утром Николай Леопольдович добился свидания с Цангером.
Неточные совпадения
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И
день и ночь
проводит он. // Ума не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый
день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови
отвела? // Давно ль они часы досуга, // Трапезу, мысли и
дела //
Делили дружно? Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как в страшном, непонятном сне, // Они друг другу в тишине // Готовят гибель хладнокровно… // Не засмеяться ль им, пока // Не обагрилась их рука, // Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
Я был рожден для жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее голос лирный, // Живее творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в былые годы //
Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие
дни?
Теперь можно бы заключить, что после таких бурь, испытаний, превратностей судьбы и жизненного горя он удалится с оставшимися кровными десятью тысячонками в какое-нибудь мирное захолустье уездного городишка и там заклекнет [Заклекнуть — завянуть.] навеки в ситцевом халате у окна низенького домика, разбирая по воскресным
дням драку мужиков, возникшую пред окнами, или для освежения пройдясь в курятник пощупать лично курицу, назначенную в суп, и
проведет таким образом нешумный, но в своем роде тоже небесполезный век.
— Позвольте вам вместо того, чтобы
заводить длинное
дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.