Неточные совпадения
Александр Павлович хотя и
любил пожить широко, но
был рассчетлив и не выходил из бюджета.
Лида, похожая на него,
была в его уме лучшим доказательством того, что покойница
любила его — так, по крайней мере, казалось неутешному вдовцу. Маргарита же, похожая на мать, вызывала в нем горькое воспоминание об утрате.
Один из них
был местный земский врач Август Карлович Голь, тучный блондин с красноватым носом, красноречиво говорившим о том, что обладатель его не
любил выпить. Он
был постоянным врачом самого князя, которому, и то за последний год, приписывал лишь один опиум, без приема нескольких капель которого князь не мог заснуть.
— А, очень рада, очень рада, я так
люблю Шестово, но папа болен, и я уже три года как не
была там. Это баловник дядя для меня и задумал снять виды. Я уж знаю. Я ему как-то раз выразила желание… — затараторила Лидия Дмитриевна, развернув фотографии и любуясь ими.
— Скончались сегодня в ночь, под утро, я уж сбегал поклониться праху, на стол положили. Народищу страсть — весь город,
любили их-с очень, хороший человек
были, царство им небесное.
Последний
был суров, резок и ребенок не
любил его.
— Я говорила тебе, что ты ошибаешься, что Тоня прекрасный человек, что
есть за что ее полюбить так сильно, как
люблю его я… — говорила она сестре.
— Не отвечайте, я по вашему смущению знаю ваш ответ, если вы только пожелаете
быть правдивым. Конечно,
любили? — продолжала пытать его княжна.
Он с ужасом должен
был сознавать, что
любит ее, что чувство дружбы, что искренность ее отношений к нему начинают не удовлетворять его, что чувство зависти к счастью его друга, — за которое он тотчас же жестоко осудил себя, — змеей против воли вползало в его душу.
Она увидела, что ее милый, ее ненаглядный Тоня старается лишь
быть с ней нежным, но что он не
любит ее, а
любит ее сестру.
Карнеев положительно растерялся. Слово «
люблю», хотя и сказанное в наивном детском смысле, сразу перевернуло все его мысли. Кровь бросилась к нему в голову. Он
был на волосок от признания, но опомнился и сдержался.
— Ведь вы знаете, что мое положение ужасно, — продолжал он с отчаянием в голосе, — что я, безумно
любя вас, связан навеки с любящей меня девушкой, зародившееся
было чувство к которой поглощено всецело вспыхнувшей вновь к вам любовью.
Один
любил и
был счастлив в прошедшем, другой
любил в настоящем и надеялся
быть счастливым в близком будущем.
Нельзя
было бы сказать, что она не
любила Шатова, но это
была какая-то любовь прошлого — жила же она страстью настоящего.
От юности своей
любил Николай Ильич водить компанию с ученою молодежью и эта-то ученая молодежь; — студенты, сообщившие некоторый лоск и даже некоторую долю знаний любознательному сыну народа, помогли ему выпустить в трубу его скромное заведение, где им
был открыт широкий кредит, который они, само собою разумеется, не оправдали.
И вот теперь, когда за его преступление я очутилась здесь — он осмеливается бросит мне прямо в лицо, что я
была обманута, что он меня никогда не
любил.
Последний тоже отличал ее от князька и княжен, во-первых из пренебрежения к их аристократическому происхождению, которое молодой энтузиаст считал почему-то непременно соединяющимся с врожденным скудоумием, и даже при них очень
любил распространяться о вредном влиянии каст на умственное развитие представителей, а во-вторых и потому, что Александрина
была несомненно красивее обеих княжен, из которых Софи
была совершенно бесцветная блондинка, и лишь Анюта обещала
быть пикантной, темной шатенкой, что блистательно и исполнила, когда ей пошел шестнадцатый год.
— Пишите мне все, что там делается: я очень интересуюсь жизнью Зины и Марго! Я так
люблю их! —
были последние слова Ольги Петровны при прощании с Александриной.
Анна Аркадьевна залюбовалась на роскошную обстановку: она сама
любила комфорт, и ее квартира
была отделана как игрушка, но Гаринова ее перещеголяла.
За свою сибирскую долголетнюю службу Иван Флегонтович скопил изрядный капитал, и хотя не
любил говорить об этом, но сам предложил и аккуратно платил сыну и снохе тридцать рублей в месяц за стол и квартиру, — что
было в хозяйстве большим подспорьем, тем более, что Стеша даже не переменила квартиры, устроив отцу мужа кабинет последнего, и перенеся письменный стол в довольно обширную спальню.
Одно немного беспокоило Стешу: муж ее за последнее время стал
выпивать. С приездом же отца эти выпивки стали чаще, так как старик
любил «царапнуть» по-сибирски, а сын
был всегда его усердным компаньоном. По вечерам за рюмочкой начинал всегда Флегонт Никитич свои любопытные, нескончаемые рассказы о Сибири, о тамошней жизни и службе. Стеше, надо сознаться, надоели таки порядком эти рассказы старика за графинчиком, но раз до ее слуха долетела знакомая фамилия — Шатов, и она вся превратилась в слух.
—
Люблю?.. — с иронической улыбкой повторила она уже более мягким тоном. —
Люблю?.. А где же вы
были до сих пор? Почему вы не бросились на поиски любимой вами женщины, как только что вернулись из-за границы, узнав, что ваша матушка с позором выгнала за ворота вашу жену перед людьми и перед Богом, как вы называли меня когда-то?..
Недоучившись в университете, где рамки программы стесняли, по его словам, богатырский полет его духа, а рутина преподавания лишь тормозила его на пути приобретения знаний, нужных для человека и «гражданина» — он особенно
любил это слово и всегда подчеркивал его — желающего служить своему родному народу, Мечев отдался самообразованию и действительно
был ходячею энциклопедиею отрывочных и поверхностных, но за то самых разнообразных знаний.
Прежде он
любил выпить в компании, но
был, по русской пословице, «пьян да умен, два угодья в нем», теперь же он забросил адвокатуру и
пил почти без просыпу.
— Ничуть, и я докажу тебе сейчас твоими собственными поступками. Если бы ты
любил лично меня, разве ты стал бы продолжать со мной эту преступную связь. Я понимала ее, когда я
была не свободна, а теперь… — Она в упор поглядела на него. Он понял этот ясный намек и закусил губу.
— И отлично сделал, потому что иначе это могло кончиться хуже, нежели теперь… У меня
есть только к вам один важный, серьезный вопрос.
Любите ли вы его?
За все это сотрудники
любили и почитали Петухова, старательно работали для его газеты, многие не работали уже более нище, а посвящали ей все свои силы. Не
было ли одною из причин колоссального успеха издания это отношение к нему главных его участников? В результате у Николая Ильича от всего этого
были одни громадные барыши и слава тароватого издателя. Весьма понятно, что ему не от чего
было быть в дурном настроении.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня
любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Как рано мог он лицемерить, // Таить надежду, ревновать, // Разуверять, заставить верить, // Казаться мрачным, изнывать, // Являться гордым и послушным, // Внимательным иль равнодушным! // Как томно
был он молчалив, // Как пламенно красноречив, // В сердечных письмах как небрежен! // Одним дыша, одно
любя, // Как он умел забыть себя! // Как взор его
был быстр и нежен, // Стыдлив и дерзок, а порой // Блистал послушною слезой!
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я,
любя,
был глуп и нем.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может
быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, //
Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам
будет мукой. // Я, сколько ни
любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А
будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может
быть, на много дней.