Несмотря, впрочем, на все эти отрицательные качества молодого гусара, он был, как мы уже говорили, принят с распростертыми объятиями во всех семьях великосветского Петербурга, где слова: «блестящая партия» заставляют биться даже скованные льдом этикета сердца
отцов и матерей.
— В таком случае я попрошу вас выехать немедленно из моего дома, забыть, что у вас есть
отец и мать… Я вас проклинаю!.. — хриплым голосом закричал князь Василий, вскакивая с кресла и указывая сыну на дверь...
Неточные совпадения
Рано лишившись
матери, отдалившись, вследствие детской ревности, от
отца, она ушла в самое себя
и зажила сперва детским воображением, извращенным в добавок ранним чтением книг из библиотеки ее
отца, предоставленной всецело в ее распоряжение
и состоявшей в переводных
и оригинальных французских романов, сочинений французских философов
и тому подобной умственной пищи наших бар тридцатых годов.
Последняя
и один сановный московский старичок были у Стеши посажеными
матерью и отцом.
Она
и обедала с Иваном Васильевичем, которого она называла «дядей», причем за стулом князя неизменно стоял его камердинер,
отец — Яков Никандрович.
Мать ее, полная
и далеко не старая женщина, была русской красавицей в полном смысле этого слова, она служила экономкой в доме князя
и была полновластной распорядительницей над княжеским домом, имением
и даже, прибавляли провинциальные сплетники, над самим «его сиятельством».
Ни нескромные толки прислуги, ни неосторожные слова ее
отца по адресу
матери в минуты ссоры,
и изо всего этого девочка уразумела, что она для «дяди» более чем простая воспитанница.
В этом убеждали ее, кроме того, нежность
матери и холодность
отца, смотревшего на нее подчас с нескрываемой ненавистью.
По происхождению — столбовая дворянка, она провела детство
и юность безвыездно в одной из ближайших к Москве губерний, в уездном городе, где ее
отец занимал выборные должности, а
мать наблюдала за воспитанием
и образованием как ее, так
и младшей дочери — Лизы.
— Да, вы! — остановился он через мгновенье перед
матерью, — так как этот негодяй — я, а эти родители вы
и мой
отец.
Гарин знал свою
мать, он был уверен в ее любви к нему
и не полагал, что эта размолвка могла стать серьезной, а потому отказ ее принять его после возвращения из Москвы поразил его,
и он не мог иначе истолковать его, как влиянием
отца, в чем
и не ошибался.
Хмель выскочил из головы Путилова. Он понял, что участь его решена
и что надо сделать предложение. Он его
и сделал.
Мать и дочь выразили согласие. Жениха оставили обедать. Возвратившийся домой князь Василий отечески заключил его в объятия
и облобызал. За обедом было подано шампанское
и выпито за здоровье жениха
и невесты. В этот же вечер Сергей Николаевич сообщил своему
отцу о сделанном им предложении
и о полученном согласии, умолчав, конечно, об обстановке.
В коротких словах передала она историю разрыва между
отцом и сыном, не утаив
и малейшей подробности, включая даже биографию Александрины
и присвоения ее денег. Эта была искренняя исповедь жены
и матери у постели умирающего мужа.
И там же надписью печальной //
Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви, написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что
отец и мать никогда не согласятся, решился на похищение.
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об
отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к лицу; я и рад был, что нашел кого баловать.
— Всего только во втором, если судить по-настоящему! Да хоть бы и в четвертом, хоть бы в пятнадцатом, все это вздор! И если я когда сожалел, что у меня
отец и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что, если б они еще были живы, как бы я их огрел протестом! Нарочно подвел бы так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я бы им показал! Я бы их удивил! Право, жаль, что нет никого!
И мало того, что осуждена я на такую страшную участь; мало того, что перед концом своим должна видеть, как станут умирать в невыносимых муках
отец и мать, для спасенья которых двадцать раз готова бы была отдать жизнь свою; мало всего этого: нужно, чтобы перед концом своим мне довелось увидать и услышать слова и любовь, какой не видала я.
Неточные совпадения
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной // Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье своей родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться не умела // К
отцу, ни к
матери своей; // Дитя сама, в толпе детей // Играть
и прыгать не хотела //
И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
Ему бы следовало пойти в бабку с матерней стороны, что было бы
и лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в
мать, ни в
отца, а в проезжего молодца».
Означено было также обстоятельно, кто
отец,
и кто
мать,
и какого оба были поведения; у одного только какого-то Федотова было написано: «
отец неизвестно кто, а родился от дворовой девки Капитолины, но хорошего нрава
и не вор».
—
И чего-чего в ефтом Питере нет! — с увлечением крикнул младший, — окромя отца-матери, все есть!
Среди кладбища каменная церковь, с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с
отцом и с
матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке, умершей уже давно
и которую он никогда не видал.