Неточные совпадения
Образ красавицы княжны, с которой ему придется провести целое лето под одной кровлею, тоже против его воли приходил ему на память, создавался в его
воображении по рассказам княгини, в пленительных красках.
Она не ошибалась, чувствуя, что до сих пор ее пленительный
образ занимает
воображение молодого идеалиста, что до сих пор одно ее слово способно перевернуть весь склад его жизни.
Сон бежал от него, и картины одна другой заманчивее проносились в его
воображении, а вдали, как бы в тумане, нет, нет, да и восставал все еще пленительный, но получивший какой-то мрачный оттенок,
образ княжны Маргариты.
Образ женщины не смущал моего
воображения, хотя я был не прочь в будущем обзавестись семьей, освященной браком, найти себе подругу жизни по сердцу и прожить предназначенные мне Господом годы с доброй женой и честной, умной матерью моих детей.
Образ княжны, отравительницы своих родных, разросся в
воображении обывателей до чего-то чудовищного.
Несмотря на усвоенный молодым Гариным от своего друга и руководителя взгляд на женщин,
образ соблазненной им девушки, подруги детских игр, из-за слабости характера оставленной им на произвол судьбы, окутанной даже для него полнейшей неизвестностью, словом —
образ Александры Яковлевны нередко мелькал в его
воображении и часто заставлял его среди разгара холостой пирушки, при звуках опереточных мотивов, под веселый говор продажных парижанок, поникать красивой головой, чтобы скрыть позорные, с точки зрения окружающих, светлые и чистые, невольно набегавшие на глаза слезы, — слезы угрызения совести.
С диким наслаждением останавливается он на той унизительной роли, которую играл столько лет перед этой женщиной — бывшей камеристкой княжны Шестовой. Медленно анализирует развитие к ней в его сердце чисто животной страсти с момента появления ее в доме покойной княгини. Ему кажется, что и теперь еще ее пленительный
образ волнует ему кровь, мутит его
воображение. Таковы результаты неудовлетворенного желания его похотливого сердца.
Неточные совпадения
В первой молодости моей я был мечтателем; я любил ласкать попеременно то мрачные, то радужные
образы, которые рисовало мне беспокойное и жадное
воображение.
Когда же минутно являлась она в его
воображении, там возникал и тот
образ, тот идеал воплощенного покоя, счастья жизни: этот идеал точь-в-точь был — Ольга! Оба
образа сходились и сливались в один.
А Обломов, лишь проснется утром, первый
образ в
воображении —
образ Ольги, во весь рост, с веткой сирени в руках. Засыпал он с мыслью о ней, шел гулять, читал — она тут, тут.
Но если она заглушала даже всякий лукавый и льстивый шепот сердца, то не могла совладеть с грезами
воображения: часто перед глазами ее, против ее власти, становился и сиял
образ этой другой любви; все обольстительнее, обольстительнее росла мечта роскошного счастья, не с Обломовым, не в ленивой дремоте, а на широкой арене всесторонней жизни, со всей ее глубиной, со всеми прелестями и скорбями — счастья с Штольцем…
Существо его усугубляется, веселия множатся, и спокойствие упреждает нахмуренность грусти, распложая
образы радости в зерцалах
воображения.