Неточные совпадения
Несколько метких замечаний и громких фраз последнего, брошенных в кратковременном разговоре, так понравились недалекому по уму отпрыску древнего
рода князей Шестовых, что он, разгоряченный к тому же винными парами, начал умолять своего
нового знакомца разделить с ними компанию, на что тот, поломавшись для вида и изрек несколько высокопарных демократических сентенций, согласился.
Он припал к ней горячим поцелуем. Она долго не отнимала ее. В ее сердце закралась было жалость к этому гибнущему из-за нее юноше, но она переломила себя. Враждебное чувство к
роду Гариных с
новой силой проснулось в побочной дочери князя Ивана.
— Второй, Александр, — отвечала она, — при посредстве двух жен породнился чуть не со всеми московскими лабазниками и, наконец, женился в третий раз на женщине, назвать которую ее настоящим именем я даже не решаюсь и которая вместе с ним сделалась жертвою своей племянницы — дочери польской жидовки. Какое же отношение могу иметь я к этому
новому, чуждому для меня, испозоренному по судам
роду князей Шестовых.
Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать
новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
На него, по обыкновению, уже делала впечатление эта новая красота, или, лучше сказать,
новый род красоты, не похожий на красоту ни Беловодовой, ни Марфеньки.
— Теперь я вижу, — сказал Кирсанов, прослушав несколько десятков стихов: — это у него в
новом роде. Но видно, что это его, Некрасова, да? Очень благодарен тебе, что ты подождала меня.
Сознание бессилия идеи, отсутствия обязательной силы истины над действительным миром огорчает нас.
Нового рода манихеизм овладевает нами, мы готовы, par dépit, [с досады (фр.).] верить в разумное (то есть намеренное) зло, как верили в разумное добро — это последняя дань, которую мы платим идеализму.
Неточные совпадения
Петр Петрович был изумлен этой совершенно
новой должностью. Ему, все-таки дворянину некогда древнего
рода, отправиться с книгой в руках просить на церковь, притом трястись на телеге! А между тем вывернуться и уклониться нельзя: дело богоугодное.
Кстати, заметим мимоходом, что Петр Петрович, в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы, то есть не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству
новой «коммуны», где-нибудь в Мещанской улице; или, например, не мешать Дунечке, если той, с первым же месяцем брака, вздумается завести любовника; или не крестить своих будущих детей и проч. и проч. — все в этом
роде.
Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к
новой жизни и деятельности, — ну, известно, что можно намечтать в этом
роде.
Останови он тогда внимание на ней, он бы сообразил, что она идет почти одна своей дорогой, оберегаемая поверхностным надзором тетки от крайностей, но что не тяготеют над ней, многочисленной опекой, авторитеты семи нянек, бабушек, теток с преданиями
рода, фамилии, сословия, устаревших нравов, обычаев, сентенций; что не ведут ее насильно по избитой дорожке, что она идет по
новой тропе, по которой ей приходилось пробивать свою колею собственным умом, взглядом, чувством.
Первое время женитьба,
новые радости и обязанности, узнанные им, совершенно заглушили эти мысли; но в последнее время, после
родов жены, когда он жил в Москве без дела, Левину всё чаще и чаще, настоятельнее и настоятельнее стал представляться требовавший разрешения вопрос.