Неточные совпадения
Разочарованная ли судьбою, утомленная ли долгим ожиданием, или
же под влиянием страсти, но только в один прекрасный день, или лучше сказать вечер, она убежала из родительского дома с сыном и наследником неизмеримых богатств незадолго до
того отошедшего
к праотцам местного откупщика.
Жених и невеста вышли из кабинета. В этот
же вечер было решено до времени не объявлять о помолвке, а написать дяде и сестре в Шестово. Княжна Лида принялась писать письма. Князь со своей стороны написал брату. Письма были отправлены с
тем же нарочным, который был прислан в город князем Александром Павловичем заказать номер в гостинице «Гранд-Отель» и уведомить князя Дмитрия о визите
к нему Николая Леопольдовича Гиршфельда.
— А
то, что если бы княжна Маргарита Дмитриевна захотела, — а она, кажется, этого совсем не прочь, —
то господин Шатов охотно бы уступил вас своему другу, не из чувства дружбы
к нему, а из чувства любви
к вашей сестре. Если
же бы,
к довершению всего, вы на это согласились,
то счастливее человека, чем господин Карнеев, трудно было бы и сыскать.
У последнего в одном из переулков, прилегающих
к Пречистенке, была особая, маленькая, убранная как игрушечка, квартирка специально для приемов княжны. В этом
же домике жил знакомый нам репортер Петухов, и его жена наблюдала за порядком в обыкновенно запертой квартире Гиршфельда и хранила ключ. Другой ключ был у княжны Маргариты Дмитриевны. Здесь устраивались их свидания. Гиршфельд доверял Петухову и
тот всеми силами старался оправдать это доверие, хотя делал это далеко недаром.
— Милый, хороший, — обняла она его, — согласна! Мне ведь и деньги-то нужны для
того, что быть с тобой, нравиться тебе. Конечно, я привыкла
к роскоши, привыкла мотать, но что
же делать, это вторая натура.
— Я выеду вслед за княгиней с
тем поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и поедешь туда
к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек
же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Одета была она в
то же платье, в котором являлась последний раз
к княгине, но лицо ее, хотя и сохранявшее прежнее спокойствие, несколько осунулось, и в смеющихся, глазах не переставал гореть злобный огонек.
Остановившись в ближайшей
к вокзалу гостинице, по фамилии ее владельца носящей название «Булгаковской» и помещающейся на Дворянской улице, она быстро переоделась и на
том же извозчике, который привез ее с вокзала, отправилась в губернаторский дом.
— Я
к тому, как оную особу принять! — вслух соображал Митрофан. — Если прислуга,
то можно послать пару в тележке, если
же барыня,
то коляску тройкой; если прислуга — поместить внизу, если
же барыня —
то наверху, в апартаментах ее сиятельства.
Николай Леопольдович простился и уехал. В
тот же день он сообщил Гариновой о предстоящем визите
к ней г-жи Львенко.
Александра Яковлевна сидела спиной
к двери, перед громадным овальным зеркалом, одетая в
то же самое легкое летнее платье, в котором была на сцене, и поправляла гримировку. Шестов подошел и поздоровался с нею.
В
тот же вечер Николай Леопольдович был вызван экстренно
к Александре Яковлевне.
Ей, ни в чем неповинной, или
же вернее сказать, виновной лишь в роковой ошибке выхода за вас замуж, в чем одинаково, если не в большей степени, виновны и мы с княгиней, быть извергнутой из
того общества, в котором она выросла и
к которому по праву принадлежит, было бы, надеюсь, и вы согласитесь со мной, высшею несправедливостью.
Такая жизнь мыслима только в Петербурге — это жизнь на выклянчиваемые повсюду под
тем или другим предлогом, а иногда даже без всякого предлога, пособия и займы без отдачи. Для последних Марья Викентьевна охотно знакомилась со всеми чуть не в вагонах конки и на улицах, приглашала
к себе, радушно принимала, и на второй
же визит нового знакомого огорашивала его просьбой дать ей взаймы
ту или другую, часто даже весьма маленькую, сумму.
— Съезди, кроме
того, сейчас
же к Тедески и чтобы через полчаса у меня был его главный закройщик, я хочу заказать себе штатское платье.
Ошеломленная переданным ей сыном известием о его любви
к той женщине, от которой она его, казалось, так искусно устранила, княгиня решила сообщить завтра
же все мужу и вместе с ним придумать способ спасти своего любимца из рук этой злодейки. На другой день ее ожидал новый сюрприз. Князь Василий, которого она только что думала пригласить
к себе для переговоров, бледный, расстроенный явился в ее кабинет.
Несмотря на
то, что
к чести Петухова и Сироткиной надо сказать, что они не беспокоили более Николая Леопольдовича денежными требованиями, он все
же время от времени предавался сожалению об отданных им кушах.
На этом разговор между ними кончился, и отъезд Луганского на дачу
к Гиршвельду состоялся в
тот же вечер.
Через несколько дней по приезде в Петербург, Николай Леопольдович поехал с визитом в Александре Яковлевне. Она жила в
той же квартире на Николаевской улице. Между прочими разговорами он приступил
к главной цели своего визита.
Пальм-Швейцарская не ошиблась — Виктор решил объясниться с матерью и стал постепенно ее
к этому подготавливать.
К Князеву
же, с которым он прежде был даже дружен, он стал питать непримиримую ненависть. Ему казалось, что
тот глумится над ним, говорит с ним покровительственным тоном счастливого соперника. Николай Леопольдович
тем временем не дремал и подливал масло в огонь.
— Довольно играть комедию, — подошел он после этого
к Агнессе Михайловне, — я не отказываюсь: промесс был у вас, а теперь хранится у меня, но он был выдан вам за
то, чтобы вы стояли на моей стороне и влияли в
том же смысле на князя. А что вы против меня показывали следователю по наущению и за деньги Розена? Вы думаете, я не знаю…
По возвращении домой он был много сговорчивее вчерашнего, и Зыковой не стоило особенного труда уговорить его поехать мириться с Николаем Леопольдовичем. Примирение состоялось в
тот же вечер. Князь не сказал ему ни слова о возможном аресте, так как иначе он должен был рассказать о своем визите
к барону,
тем более, что Гиршфельд именно и просил его не перебегать уже более на сторону опекуна.
Также быстро промелькнули и первые его шаги по окончании университетского курса: визит
к бывшему его учителю Константину Николаевичу Вознесенскому, роковое совпадение одновременного с ним визита
к нему
же княгини Зинаиды Павловны Шестовой, сцена с ней в номере Северной гостиницы, проведенный с нею остаток
того же дня, жизнь в Шестове, еще более роковая для него встреча с княжной Маргаритой Дмитриевной.
Николай Леопольдович похудел, как-то осунулся, даже поседел немного, словом изменился физически, нравственно
же, видимо, был бодр. Он был почти весел. Было ли это в силу
того, что он уже свыкся с своим положением, привык
к мысли об ожидающей его перемене жизни, надеялся ли, как его окружающие, или
же был уверен, что с деньгами он не пропадет, даже превратившись коловратностью судьбы в архангельского мещанина. Вероятнее всего, что его укрепляла последняя мысль.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем
к ним; ты их обяжешь; // А
то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж
к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой
же я болван! // Ты
к ним на
той неделе зван. —
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой
к О…
к тому… //
К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому
же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем
же». Князь подходит //
К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился
тот же тон, // Был так
же тих ее поклон.
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; // А
то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как
же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха //
К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А
то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме //
К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —