Неточные совпадения
Быть может это происходило оттого, что она сама не располагала большими
деньгами, глядя из рук
мужа, но только ему приходилось прибегать к вымышленным рассказам о бедственном положении его семьи, о старых студенческих, его беспокоящих, долгах, о чем будто бы ему сообщают и напоминают в получаемых им из Москвы письмах, и только тогда княгиня, желая его утешить, раскошеливалась, но при этом, — он это заметил, — на ее лицо всегда набегала какая-то тень.
Она сумела подольститься к старику, и он нередко раскошеливался и делал ей и ее
мужу подарки, и даже несколько раз проговаривался об имевшихся у него
деньгах.
За последнее время князь и она даже задумали женить сына на дочери одного железнодорожного и банкового скороспело-сановного туза — некрасивой, уже немолодой девушке, разборчивой невесте, которая оказалась не прочь за миллион чистыми
деньгами купить себе в
мужья русского князя и княжеским титулом прикрыть свое происхождение из города Шклова.
Вечно пьяный
муж требовал постоянно водки или
денег на нее, лез в драку в случае отказа, а иногда прямо колотил ее, без всякой видимой причины, а просто по пьяной фантазии.
Все эти дни Гиршфельд и Стефания Павловна провели в тревожном состоянии ожидания, что вот, вот Иван Флегонтович явится перед ними живой. К рассказу Князева Николай Леопольдович все таки относился с некоторым недоверием, хотя и уплатил ему обещанные
деньги. Наконец, труп был найден, привезен в Москву и после формальностей вскрытия, передан Стефании Павловне. Она устроила
мужу богатые похороны и, казалось, была потрясена этой утратой.
В коротких словах передала она историю разрыва между отцом и сыном, не утаив и малейшей подробности, включая даже биографию Александрины и присвоения ее
денег. Эта была искренняя исповедь жены и матери у постели умирающего
мужа.
— Зачем это? — спросила Стефания Павловна, когда
муж отдал ей приказание отвезти
деньги и взять квитанцию на свое имя.
— Я
денег ему под закладную не давала и аренды не платила, эти документы были совершены в возмещение гонорара, следуемого моему
мужу! — на смерть перепуганная вызовом и главное перспективой казавшегося ей несомненным ареста, созналась она откровенно следователю.
Выходя замуж, она заранее обещает не давать
денег мужу, говоря: «Что ж я буду тогда без капиталу? я ничего не буду значить», — на что родитель отвечает многозначительным «обнакновенно»!..
— Только то, что вы можете по вашему произволу не пользоваться вашими правами, но не имеете права пренебрегать вашими обязанностями… Если вы можете дарить ваши
деньги мужу, то не можете дарить ему денег вашей дочери…
Лупачев. Погодите, погодите! Продавать себя богатому мужу, конечно, разврат; но и богатой женщине разбирать красоту мужскую и покупать себе за
деньги мужа, самого красивого, — тоже разврат; но тут есть разница: между продающими себя часто попадаются экземпляры очень умные и с сильными характерами; тогда как те, которые бросаются на красоту,’по большей части отличаются пустотою головы и сердца.
— Нет, нет… я пошутила! — смеется девица. — В вашей записке всё верно… Деньги, дом и движимое… В «Обществе» вам, конечно, говорили, что ремонт дома будет производиться на счет мужа… и… и… — я ужасно застенчива! — и
деньги муж получает не все сразу, а с рассрочкой на три года…
Неточные совпадения
Сколько страхов было пережито, сколько мыслей передумано, сколько
денег потрачено, сколько столкновений с
мужем при выдаче замуж старших двух, Дарьи и Натальи!
«Я вас не держу, — мог сказать он. — Вы можете итти куда хотите. Вы не хотели разводиться с вашим
мужем, вероятно, чтобы вернуться к нему. Вернитесь. Если вам нужны
деньги, я дам вам. Сколько нужно вам рублей?»
— Нет, ничего не будет, и не думай. Я поеду с папа гулять на бульвар. Мы заедем к Долли. Пред обедом тебя жду. Ах, да! Ты знаешь, что положение Долли становится решительно невозможным? Она кругом должна,
денег у нее нет. Мы вчера говорили с мама и с Арсением (так она звала
мужа сестры Львовой) и решили тебя с ним напустить на Стиву. Это решительно невозможно. С папа нельзя говорить об этом… Но если бы ты и он…
— Вам хорошо говорить, — сказала она, — когда у вас миллионы я не знаю какие, а я очень люблю, когда
муж ездит ревизовать летом. Ему очень здорово и приятно проехаться, а у меня уж так заведено, что на эти
деньги у меня экипаж и извозчик содержатся.
«Если я сказал оставить
мужа, то это значит соединиться со мной. Готов ли я на это? Как я увезу ее теперь, когда у меня нет
денег? Положим, это я мог бы устроить… Но как я увезу ее, когда я на службе? Если я сказал это, то надо быть готовым на это, то есть иметь
деньги и выйти в отставку».