Неточные совпадения
Разочарованная ли судьбою, утомленная ли
долгим ожиданием, или же под влиянием страсти, но только
в один прекрасный день, или лучше сказать вечер, она убежала из родительского дома с сыном и наследником неизмеримых богатств незадолго до того отошедшего к праотцам местного откупщика.
Красота молодой княжны, ее жажда самостоятельности, желание трудиться, быть полезной, не могли не произвести впечатления на юного идеалиста. С особенным увлечением беседовал он с нею
долгие вечера. Он говорил о поэзии жизни, о любви к ближним, об удовольствии сознания принесения пользы, о сладости даже погибели для пользы человечества, о мерзости проявления
в человеческих поступках признаков корысти, о суете богатства, о славе, об идеалах.
В перспективе, менее чем через две недели, была еще более
долгая разлука. Сын уезжал
в Москву. Пребывание Гиршфельда
в усадьбе теряло свое raison d'être, и из последних нескольких дней вырвать целых два дня — это ужасно!
Быть может это происходило оттого, что она сама не располагала большими деньгами, глядя из рук мужа, но только ему приходилось прибегать к вымышленным рассказам о бедственном положении его семьи, о старых студенческих, его беспокоящих,
долгах, о чем будто бы ему сообщают и напоминают
в получаемых им из Москвы письмах, и только тогда княгиня, желая его утешить, раскошеливалась, но при этом, — он это заметил, — на ее лицо всегда набегала какая-то тень.
Он привел ее
в гостиную и усадил на то самое кресло, с которого так недавно, только третьего дня, она убежала к отцу сообщить ему о первом ее шаге
в новую полную жизнь, о решимости исполнить первый
долг женщины — стать любящею женою, а теперь
в соседней комнате этот ее отец и друг, благословивший ее на этот акт, отдавал последний
долг в своей оканчивающейся жизни.
Антон Михайлович на самом деле изменился
в отношении своей невесты, но из чувства
долга старался скрыть это, хотя и выдерживал страшную борьбу с самим собою по вопросу — честно ли это?
Это, однако, не помешало друзьям видеться часто и проводить
в беседе
долгие осенние вечера.
Впрочем, силою воли, которую он воспитывал
в себе
долгие годы, он сумел дать этому, позорящему его, как друга, чувству другое направление.
Маргарита Дмитриевна сделала вид, что не заметила ее и, быстро обвив руками голову Антона Михайловича, ввилась
в его губы
долгим поцелуем.
Антон Михайлович вскоре пришел
в себя, поднялся с полу и помутившимися, горячечными глазами оглядел комнату и присутствующих.
Дольше других его бессмысленный взгляд остановился на покойнице. Вдруг он стремглав выбежал
в переднюю и остановился, не зная что делать.
В доме Шестовых произошло за это время еще одно незначительное, впрочем, событие. Однажды, окончив утренний туалет своей барыни, знакомая нам горничная княгини Зинаиды Павловны Стеша, сообщила ей, что принуждена оставить свое место, почему и считает
долгом предупредить заранее для подыскивания другой горничной.
Она снова поникла головой, и слезы полились из ее глаз.
Долгое время она плакала молча. Вдруг она с неимоверною силою ударила себя
в грудь и громко, навзрыд зарыдала. Она всеми силами старалась удержать свои слезы, но этого ей не удавалось: накипевшее горе рвалось наружу и не
в ее силах было скрыть его. Но вот она до боли прикусила нижнюю губу и овладела таки собой.
Проводив накануне сына за границу, удалив его от опасности, оградив от неизбежного, по ее мнению, падения и позора, словом — исполнив
долг матери, княгиня поехала к обедне, дабы сосредоточиться
в молитве и достигнуть забвения происшедшего и найти силы для хладнокровного, беспристрастного осуждения виновной; но
в благоговейной обстановке храма ее не покидало воспоминание ряда безобразных картин пережитого.
Слушая до сих пор Владимира
в полоборота, она вдруг обернулась лицом к гостям и окинула князя Виктора
долгим взглядом. Этот взгляд решил все: Виктор узнал Александрину. Он потупил глаза и едва удержался на ногах от необычайного волнения.
Еще во время поездки всего княжеского семейства
в именье брата, князя Ивана,
в то лето, когда он неожиданно умер ударом, дела князя Василия были крайне запутаны: на имениях лежали неоплатные
долги, и главною целью посещения брата был расчет со стороны бившегося как рыба от лед князя Василия, находившегося накануне полного разорения, на родственную помощь.
Не прошло и десяти лет, как от этих капиталов не осталось даже приятного воспоминания; снова явились
долги, и
в опекунские отчеты вошел не присущий им фантастический элемент.
Мать Агнессы Михайловны — Мария Викентьевна Боровикова была вдова когда-то очень богатого, но
в конец разорившегося помещика, оставившего ей после себя лишь неоплатные
долги и четырех детей — сына Константина и дочерей Агнессу, Зинаиду и Александру.
—
В таком случае я призвал вас для того, чтобы сообщить вам, что за уплатой ваших
долгов, никакого личного имущества у вас не осталось, но я с своей стороны сделал распоряжение
в контору о выдаче вам ежемесячно двухсот рублей.
В контору вы соблаговолите сообщить ваш будущий адрес.
Виктор стал тихо бродить по комнатам, останавливаясь по
долгу то
в той, то
в другой. Особенно продолжительное время он пробыл вгостиной, где за четверть часа перед этим говорил с Пальм-Швейцарской. Он припомнил теперь, что она не подала ему руки ни при встрече, ни при прощанье, даже не попросила сесть. Значит он здесь
в последний раз. Ему вдруг страшно захотелось совсем не уходить отсюда.
Минут через десять помощник пристава с лицом, выражавшим сознание исполненного, хотя и неприятного служебного
долга, вышел из кабинета, сделал снова как и при входе, общий поклон всем сидевшим
в столовой
в удалился, бряцая шпорами.
Авансы, иногда даже и
в крупном размере, он выдавал легко и охотно: все его сотрудники были должны ему, и на погашение
долга вычитывалась часть их гонорара, но настолько незначительная, что
долг, особенно при часто еще повторяемых выдачах, редко у кого покрывался весь
в течении года.
Книжки с фамилиею каждого сотрудника,
в которые вписывался рассчет его
долга, каждое первое число, после проверки
в конторе, возвращались Николаю Ильичу и хранились у него
в несгораемом шкафу.
После
долгих откладываний Николай Леопольдович наконец отправился на место ссылки. Семейство его осталось
в Петербурге. Стефания Павловна продолжала хлопотать о помиловании мужа. Надежду на это помилование таил и сам Гиршфельд до самой смерти. Он умер, прожив
в Архангельске около трех лет.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, // И вы, чувствительные дамы, // Весна
в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. //
В поля, друзья! скорей, скорей, //
В каретах, тяжко нагруженных, // На
долгих иль на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто
в двадцать лет был франт иль хват, // А
в тридцать выгодно женат; // Кто
в пятьдесят освободился // От частных и других
долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Служив отлично-благородно, //
Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И
в Летний сад гулять водил.
Она его не подымает // И, не сводя с него очей, // От жадных уст не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит
долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот час, // Когда
в саду,
в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То
в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы
долгий след, // Всё тот же после многих лет.