Неточные совпадения
Большинство
такого рода молодых людей
так и остается до конца дней живота своего подающими надежды, некоторые из них вскоре обращаются в безнадежных. Но Николай Леопольдович был из молодых да ранний, и с первого взгляда на него можно было, не будучи пророком, предсказать, что он не пропадет и спокойно дойдет до раз им намеченной цели… Цель эта, впрочем,
вся исчерпывалась рефреном известных куплетов...
— Это еще не
все условия и нечего убегать
так скоро, — остановила его Зинаида Павловна. — Через несколько дней вы принадлежите всецело моему сыну, но сегодня я хочу, чтобы вы отдали ваше время мне.
Одиннадцатилетний князек Владимир, зимой учившийся в Москве (князь и княгиня безвыездно жили в усадьбе, причем последняя, и то в последние годы, изредка выезжала в губернский город и еще реже в Москву), а летом отданный на попечение дядьки и приглашаемого студента, завтракал в два часа, обедал со
всеми и не ужинал,
так как в одиннадцать часов ложился спать.
Весть об этом облетела моментально
весь губернский бомонд, да и сама губернаторша поспешила объехать «свой круг», как она выражалась, и сообщить о причинах
такого ее поступка.
С одной стороны она сознавала
всю неприглядность,
всю мелочность,
всю суету
такой неутолимой тщеславной жажды, стараясь не признаваться в ней даже самой себе, объясняя свои поступки, для которых эта жажда была единственным рычагом, иными, более благовидными и даже высокими мотивами, как желание учиться, любовь к ближним и тому подобное, а между тем, с другой, чувствовала, что эта жажда растет, настойчивее и настойчивее требует своего удовлетворения, и «годы», выражаясь словами поэта, «проходят,
все лучшие годы».
Все средства испробованы, а цель остается
такой же далекой, как и в начале.
Совершенная блондинка, с золотисто-льняным цветом роскошных волос, с миниатюрной, но изящной фигуркой, прелестным личиком прозрачной белизны и нежным румянцем, с ангельским, каким-то не от мира сего выражением, она была бесконечно доброй девушкой, обожающей своего старого отца и довольной своим положением, находясь за последние годы безотлучно при нем,
так как он уже несколько лет не сходил с кресла на колесах, и ведя
все домашнее хозяйство.
В этом отношении она была искусницей, и
весь дом буквально лежал на ней,
так как Анна Ивановна (бывшая компаньонка-чиновница Зинаиды Павловны) умерла года за три до этого времени.
Ежемесячно он посещал Шестово,
так как в селе был врачебный пункт, и гостил дня три, четыре, проводя, впрочем,
все время за карточным столом в княжеской усадьбе.
Коридор и лестница были устланы мягкими коврами,
так что шагов не было слышно, но Николай Леопольдович
все продолжал с осторожностью ступать по полу, из головы у него не выходил стих Пушкина...
— Пусть
так, но какое дело до
всего этого мне и тебе?
— Любовь к тебе сделала меня
таким. Мгновения, подобные настоящему,
так хороши, что стоит позаботиться, чтобы они повторялись
все чаще и не прекратились бы в один прекрасный день вследствие нашей опрометчивости.
С подобным человеком она сталкивалась первый раз и это было весьма естественно,
так как, вращаясь среди курсисток и студентов, она встречалась лишь с псевдолибералами конца шестидесятых и начала семидесятых годов, которые
все свои даже эгоистические стремления умели искусив ярикрывать тогою «общего блага» и «общего дела».
Ученье
таким образом было заброшено, а князь положительно не расставался с Николаем Леопольдовичем,
все более и более привязываясь к нему и открывая с каждым днем в нем
все большие достоинства и массу знаний.
—
Так,
так, и откуда это вы знаете? — удивился князь. — Вот, батюшка, Бог послал мне учителя! Клад, а не учитель!
Все знаете, специально
все знаете, — повествовал Александр Павлович о Николае Леопольдовиче, конечно в его отсутствии, приезжавшим гостям.
— Не это еще не
все, нам необходимо, чтобы князь умер как можно скорее, чтобы умер он без завещания,
так как кроме того, что из его состояния двести тысяч идут от нас твоей сестре, а она с
таким приданым не засидится, и эти деньги, с момента ее замужества, пропадут для нас навсегда, сама княгиня по завещанию является очень ограниченною в своих правах на громадное состояние князя, а я желал бы, чтобы эти права ее были бы обширнее,
так как, имею на нее влияние.
Такая картина ее нравственного состояния, — последствия роковой для нее встречи, — предстала перед ней с полною ясностью во
всех мельчайших деталях во дни первой, хотя и кратковременной разлуки.
Ею до сих пор он был чрезвичайно доволен. Он чувствовал, что она была
вся в его руках, что она на самом деле отдалась ему беззаветно и бесповоротно, что она полюбила его со
всею страстью молодого, нетронутого организма. Он глубоко верил только в
такое плотское чувство и оно служило, по его мнению, верным залогом, что она не будет в будущем перечить его планам и не выдаст, если попадется.
Дом князя Дмитрия Павловича был
весь виден с этой скамейки. Он выделялся среди других строений, несмотря на мрачную дикую окраску, своим уютным, приветливым видом. Стекла его пяти окон с зелеными ставнями были замечательно чисты и ярко блестели на солнце. За большими, окрашенными в
такую же, как и дом, краску, отворенными настежь воротами виднелся усыпанный песком двор, содержавшийся в идеальной чистоте. Со двора направо, в дом вело парадное крыльцо, обтянутое чистой парусиной.
Каким-то теплом, радушием и гостеприимством веет от
таких домиков,
все реже и реже встречающихся на святой Руси, не только в столицах, но и в губернских городах. Они год за годом уступают место домам другого типа, — большим и красивым, но, увы, ни величина новых, ни вычурная красота их архитектурного стиля не могут скрыть от глаз наблюдателя, что в основу их постройки положен не комфорт отжившего старого барства, а гешефт новых народившихся дельцов.
— Папа, тебе пора спать, ты и
так дурно себя
весь день чувствовал… — сказала княжна Лида, взглянув на висевшие в столовой часы, показывавшие одиннадцать — время, в которое князь Дмитрий Павлович обыкновенно ложился спать. В доме князя Дмитрия не ужинали никогда.
— Записал это я ему на бумажке мою фамилию и отправил, сказав, что тут же и подожду его. Парень пошел. Смотрю, а Артур
все стоит. Сел это я на опушке, трубочку закурил, потом прилег, не идет мой парень назад. Соскучился я и вздремнул, с час с места
таки проспал. Парень мой вернулся, разбудил.
— Прощаю, прощаю. Возьмите ее от меня, пожалуйста, совсем, а то она мне
все пальто слезами испортит, только чур, чтобы в жизни ее с вами были только
такие слезы — слезы радости.
Такая неожиданно близкая перспектива тихого семейного счастья, этого долго лелеянного им идеала,
все еще казалась ему несбыточной мечтой и он с трудом верил в ее действительность.
Представление о
такой окончательной расплате покоится на прирожденной в человеческом разуме идеи возмездия. Оно появляется рано или поздно у
всех без изъятия, несмотря на глубокое убеждение иных в безотрадной «нирванне». Биографии величайших атеистов дают тому разительные примеры.
На дворе собралась
вся дворня, толкуя между собой и разрешая на разные лады причины
такого странного долгого сна князя Александра Павловича.
— Да я со вчерашнего вечера раз двадцать изо
всех сил колотил… — заметил тот, но все-таки принялся стучать.
Все клонилось к предположению о самоубийстве,
так как не было никаких причин к совершению
такого преступления над князем со стороны постоянного лица, не говоря уже о близких.
— Что ты без толку брешешь, — остановил его другой, — долго-ль
так невинного человека погубить. Со злости тогда, что красоту его испортили, сболтнул, а то статочное ли дело на убийство решиться. В уме ли ты, парень. Смотри сам под ответ не попади. Следственник его уже допрашивал, он сам говорил, что
все дотошно показал. Уйди от греха.
Княжна Лидия, в виду полученного ею от дяди наследства, отказалась фактически от части в наследстве отца в пользу княжны Маргариты. Последняя,
таким образом, получила тридцать две тысячи рублей в бумагах и дом со
всею движимостью.
— Я не желаю компрометировать ни тебя, ни себя, — заметил он ей, — не
все поймут то горячее чувство, которое я питаю к тебе, а догадавшись о нашей связи, могут истолковать ее в дурную сторону для тебя и особенно для меня. Люди злы, а нам с ними жить. Мне даже делать между ними карьеру. Если ты любишь меня, то наша связь останется по-прежнему тайной. Поверь мне, что это даже пикантнее. При настоящей полной моей и твоей свободе тайна ни чуть ни стеснительна. Мы над нею господа.
Так ли, моя дорогая?
— Я не берусь угадывать, — заметил редактор, — какая участь ожидает подсудимых по этому делу, но твердо уверен, что гражданские истцы останутся не при чем и
таким образом дорого поплатятся за увлечение обстановкой, зеркальными окнами и массивными железными шкафами этого безрассудного, а может быть, и бессудного банка. Само расположение этой
всей залы судебных заседаний невольно утверждает меня в этом мнении.
С присутствующими, при этом разговоре, случилось то, что обыкновенно бывает с рассматривающими загадочные картинки. Стоит только указать, в чем заключается секрет, как он
так и бросается в глаза. Через несколько минут, уже
вся зала говорила об этом курьезном открытии. К вечеру
вся Москва.
— Неужели, — спросил, между тем, редактор у Московского Демосфена, —
все поверенные гражданских истцов будут говорить речи, ведь
таким образом и процесс не окончится до вечности?
Так расставил этот новый московский паук свою паутину, и доверчивые мухи
всех сортов лезли в нее.
Это разделение дней давало возможность княгине и княжне вращаться во
всех слоях московского общества,
так как они неизменно обе присутствовали на приемах и вечерах в обеих половинах.
—
Так Гиршфельд там орудует
всеми делами?
Княжна Маргарита была очень сдержанна,
так как не знала еще, как взглянет на это знакомство Гиршфельд, а она уже приучила себя смотреть на
все его глазами и выслушивать даже относительно мелочей его мнение.
Надо обойти нелепый пункт завещания твоего безумного мужа, по которому миллионный капитал, завещанный твоему сыну,
все доходы как с него,
так и с имений, кроме Шестова, должны храниться в государственных бумагах, приносящих обыкновенно ничтожные проценты.
— Что
такое с Лидой? — спросил княжну Маргариту Дмитриевну Шатов. — Она несомненно больна, а между тем уверяет, что чувствует себя совершенно здоровой, избегает разговоров со мной о ее болезни, рано стала ложиться, видимо слабеет день ото дня, а между тем упрямо молчит на
все расспросы.
Я понял, что есть другая, высшая любовь — любовь к Богу, который есть Сам любовь, как говорит Апостол, и эта любовь, если не вытеснила из моего сердца ту, все-таки греховную любовь, — я говорю откровенно, — то очистила ее от
всего земного и я чувствую, что эта новая, высшая, переполнившая мое сердце любовь способна поглотить первую и в ней одной я найду успокоение моей измученной душе.
Все средства, как домашние,
так еще и по сие время практикующих в Замоскворечьи знахарей и знахарок, были испробованы, но ничто не помогало.
«Удовольствуемся ролью поверенного нескольких гражданских истцов. Все-таки громкий процесс. Можно выдвинуться, конечно, с помощью печати. Надо взять за бока Петухова — пусть трубит», — соображал он с довольной улыбкой, сидя у камина в своем кабинете.
Не прошло и четверти часа, как он уже мчался по направлению к Пречистенке и сидя в санях сильно жестикулировал и
все что-то бормотал. Удивленный кучер даже несколько раз обернулся и подозрительно посмотрел на разговаривающего с самим собою барина. Он видел его в
таком состоянии в первый раз. Выскочив из саней у подъезда дома, где жили Шестовы, он сильно дернул за звонок в половину княгини. — Дома? — спросил он отворившего ему лакея.
Великовозрастным ученикам
такие порядки были на руку, и это оригинальное учебно-воспитательное заведение сделалось убежищем
всех изгнанных из других училищ маменькиных сынков.
В голосе его, однако, послышалось смущенье. Константин Николаевич не проявлялся. Он стал пристально смотреть на опущенную портьеру двери кабинета. Из этой самой двери, четыре года тому назад, впервые он увидел выходящею княгиню Зинаиду Павловну Шестову. Ему
так живо представилась эта сцена, что он машинально вскочил с кресла и отошел в амбразуру окна, как это сделал тогда. Константина Николаевича
все не было.
Княгиню Зинаиду Павловну
такой исход этого дела страшно поразил,
так как она, несмотря на то, Гиршфельд, как мы видели, объявил ей прямо, что деньги потеряны безвозвратно, все-таки надеялась. Благодаря отчасти этой надежде, она подарила княжне Маргарите пятьдесят тысяч рублей и обещала после своей смерти отказать ей полтораста, когда та, узнав как бы случайно о потере ею
всего ее состояния, подняла крик, что будет жаловаться на Гиршфельда и сотрет его с лица земли.
Потеряв
таким образом большую часть своего состояния, княгиня, несмотря на то, что Николай Леопольдович, верный своему слову, продолжал выдавать ей крупные суммы по первому ее требованию, оплачивал баснословные счета
всех ее поставщиков, не делая даже ни малейшего намека на желательное уменьшение ее бешеных трат, все-таки стала беспокоиться и внимательнее следить за действиями своего поверенного и с видимым колебанием, но пока еще без явного протеста подписывала опекунские отчеты.
«Да и младшая дорогонько обходится,
так через несколько лет она
все растранжирит и я сыграю в пустую. Надо бы и с ней развязаться!» — продолжал он варьировать свою мысль.
Я заставлю ее написать здесь расписку в принятии от меня
всех, как ее личных,
так и опекунских сумм и взять ее с собою в Т., под предлогом сдачи мною дел там.