Неточные совпадения
— Ну, конечно, завтра, куда же сегодня… прямо с
дороги… А вот, если не устали, пройдемтесь со мной, стариком, я покажу вам дом, сад, оранжереи,
все хозяйство…
Этот юноша был уроженец города Т., единственный сын чиновника, славившегося своим бескорыстием и неподкупностью, оставившего ему только честное имя, которое этот чудак, как называли его сослуживцы, ценил выше всякого земного богатства. Студент-медик, беззаветно преданный науке, готовый ради нее на
все лишения, он бодро шел по тернистой
дороге труда.
Впрочем, не хорошая практика, не родной город и не родительский дом, с которыми связывали его столь
дорогие для
всех воспоминания раннего детства, привлекали его в Т.
— Я не желаю компрометировать ни тебя, ни себя, — заметил он ей, — не
все поймут то горячее чувство, которое я питаю к тебе, а догадавшись о нашей связи, могут истолковать ее в дурную сторону для тебя и особенно для меня. Люди злы, а нам с ними жить. Мне даже делать между ними карьеру. Если ты любишь меня, то наша связь останется по-прежнему тайной. Поверь мне, что это даже пикантнее. При настоящей полной моей и твоей свободе тайна ни чуть ни стеснительна. Мы над нею господа. Так ли, моя
дорогая?
— Тебя, моя
дорогая, ненаглядная, тебя, за которую я готов отдать
всю жизнь, у ног которой я готов умереть, и я умру, умру, мне ничего больше не остается делать.
— Кто тебя гонит?! Ты сошел с ума! Успокойся, говори толком. Твоя жизнь
дороже мне
всех моих денег. Неужели ты этого не знаешь, безумный!
— Так не лучше ли нам с тобой остаться друзьями? — вдруг переменил он тон. — Я постараюсь
всеми силами облегчить твою участь, я окружу тебя и здесь, и там возможным довольством и покоем. Образумься, согласись, моя
дорогая!
— Без сомнения,
дорогая моя! Я похлопочу, сделаю,
все возможное…
— Ты с ума сошла, моя
дорогая, чтобы я, зная твое происхождение, зная, наконец, твое воспитание и образование, которым, к слову сказать, могла бы позавидовать любая из княжен Гариных, чтобы я, повторяю, сделала бы тебя своей прислугой, почти горничной. Да я
всю жизнь не простила бы себе этого! Я ведь не княгиня Зоя — эта бессердечная, ходячая статуя!..
Все свое свободное время Александрина посвящала чтению книг из княжеской библиотеки и размышлениям над встреченными ею на жизненной
дороге новыми людьми. Среди этих «новых» людей видное место занимал Николай Леопольдович Гиршфельд. Наблюдения, предпринятые ею за последнее время над его отношениями к княгине и княжне, привели ее к таким неожиданным для нее результатам, навели ее на такие мысли, на которых она боялась даже останавливаться.
Все это князь Гарин рассказывал с мельчайшими подробностями, как в номере гостиницы, так и сидя уже в вагоне железной
дороги, уносившей их в Петербург.
— Николай Леопольдович ведь
все время, кажется, с нами был? — задала
дорогой вопрос Стефания Павловна.
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав слегка головой, сказал: «Вишь ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу.
— Ну, тогда было дело другое. У всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал
всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать. Помните?
Слышал он только, что был пир, сильный, шумный пир: вся перебита вдребезги посуда; нигде не осталось вина ни капли, расхитили гости и слуги
все дорогие кубки и сосуды, — и смутный стоит хозяин дома, думая: «Лучше б и не было того пира».
Неточные совпадения
Она, взглянуть назад не смея, // Поспешный ускоряет шаг; // Но от косматого лакея // Не может убежать никак; // Кряхтя, валит медведь несносный; // Пред ними лес; недвижны сосны // В своей нахмуренной красе; // Отягчены их ветви
все // Клоками снега; сквозь вершины // Осин, берез и лип нагих // Сияет луч светил ночных; //
Дороги нет; кусты, стремнины // Метелью
все занесены, // Глубоко в снег погружены.
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с
дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Сначала
все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой
дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, //
Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; //
Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Упала в снег; медведь проворно // Ее хватает и несет; // Она бесчувственно-покорна, // Не шевельнется, не дохнет; // Он мчит ее лесной
дорогой; // Вдруг меж дерев шалаш убогой; // Кругом
всё глушь; отвсюду он // Пустынным снегом занесен, // И ярко светится окошко, // И в шалаше и крик, и шум; // Медведь промолвил: «Здесь мой кум: // Погрейся у него немножко!» // И в сени прямо он идет, // И на порог ее кладет.
Они
дорогой самой краткой // Домой летят во
весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.